Двойня для генерального

— Нет, — Торковский отрывает голову от бумаг. Смотрит на меня. — Что случилось? На тебе лица нет, — хмурится.

— Цензурных слов не хватит, чтобы всё описать! — подхожу к бару, в горле пересохло. Внутри меня аж колотит, настолько сильное потрясение. — Налью? — показываю на пузатую бутылку.

— Наливай, — ухмыляется друг. — И на мою долю не забудь плеснуть, — отшвыривает в сторону телефон. Марат тоже не в форме.

— Личное? — уточняю кивая на аппарат.

— Теперь уже нет, — произносит с горечью в голосе. — Я свободен! — ухмыляется не скрывая боли, которая разъедает его сердце.

— Поделишься? — наливаю янтарную жидкость по стаканам.

— Сейчас я не в том состоянии, чтобы об этом говорить, — залпом выпивает первую порцию. Ставит пустой стакан на стол. — Обновишь?

— Не сомневайся, — ухмыляюсь. Я прекрасно понимаю переживания друга. И как бы мне ни хотелось помочь, так же понимаю, что этого сделать сейчас не смогу. Торковский не станет изливать душу и открывать сердце, он сделан из другого теста.

Всё, что я могу сделать для него, просто побыть рядом. Выдернуть из разъедающих душу и сердце мыслей, помочь переключиться на другой лад.

Женщины создания с другой планеты. Они слабые. Но они единственные, кто способны причинять нам душевную боль.

Любовь, зараза, слишком сложное чувство. Она не поддаётся ни анализу, ни планированию, ни контролю. Щелкнуло, влюбился и всё тут.

Перед ней мы все равны. Вне зависимости от благосостояния и власти. Хотя, при наличии этих двух составляющих, отказ легче пережить. Можно с головой уйти в работу.

Провожу с Маратом ещё некоторое время. Он похож на раненого дикого зверя, который истекает кровью, но никого не подпускает к себе, чтобы раны перевязать. Сам залижет. Но оставаться с ним дольше уже не могу. Время поджимает.

Выхожу от друга, поднимаюсь к единственному человеку, который может пролить свет на происходящее вокруг.

Слишком много лжи. Слишком много нестыковок. Слишком сильный враг передо мной.

Есть лишь один человек, кто способен расставить все по местам, упускать подобный шанс нельзя. Я обязан во всём досконально разобраться.

— Татьяна Игоревна, — захожу в комнату, где держат мою уже бывшую тёщу.