Вираж бытия

Потому что Дыбенко, равно как и прочие подобные слушатели, были технически не готовы к освоению программы бывшей Академии Генерального штаба. Она требовала за плечами базиса из курса военного училища. Как минимум. Из-за чего вся эта история с его образованием напоминала знаменитую фразу из кинофильма «Джентльмены удачи»: «Вот у меня один знакомый, тоже ученый, у него три класса образования…» Ибо, если проводить параллели, то этот рывок примерно соответствовал поступлению в ВУЗ после освоения программы 5-ого – 6-ого класса школы.

Ясное дело – чего-то Дыбенко в академии нахватался. Но по верхам, бессистемно и скорее всего даже не понимая сути вопроса. Как несложно догадаться – этого было ничтожно мало для полноценного выполнения обязанностей на столь высоком и сложном посту. Он попросту не понимал, что делал.

На бедного Павла Ефимовича было больно смотреть.

Он покраснел.

Он запыхтел, силясь найти в своей памяти хоть что-то подходящее.

А его глаза, казалось, сейчас выскочат из орбит.

Наконец Брусилов едко улыбнулся, глядя на невозмутимое лицо Фрунзе, и произнес:

– В кабинете душно.

– Благодарю, – вежливо и обходительно ответил Фрунзе. – Налейте уже Павлу Ефимовичу воды. Не видите, человеку душно!

Ворошилов, бледный как полотно, метнулся к графину и выполнил эту просьбу.

Вся эта суета с водой и мнимой духотой несколько сняла напряжение. Но нервозное состояние начальствующего состава никуда не дела. Фрунзе же, задав нужный настрой, перешел к делу.

– В предложенных вам справках написано много. Выжимка же там проста – открытие огня из винтовок в обе упомянутые войны начиналось не далее пятисот, край шестисот метров. Это стало – естественной реакцией бойцов на низкую эффективность стрельбы из индивидуального оружия на большее расстояния.

– Не соглашусь, – произнес Брусилов, который, кстати, справку так и не открывал. – Боюсь, Михаил Васильевич, вас кто-то ввел в заблуждение.

– В чем же это заблуждение заключается?

Алексей Алексеевич мягко улыбнулся и достаточно вежливо стал рассказывать о том, что статистические выводы не верны. И что дореволюционные наставления не просто так составляли.