Вираж бытия

"

"– Вы думаете, что у них по подвалам не запрятано по винтовочке? Если это так, то вы плохо знаете крестьян. Уверен, там если пошукать, то и бронеавтомобиль можно найти, и пушку. Это очень запасливые люди, которые не привыкли верить власти. Любой. Ибо видели веками от нее только беды.

– Полностью с вами согласен. – добавил Рыков. – Уверен, что в случае волнений, крестьяне будут вооружены. Может быть и не бронеавтомобилями, но по винтовке на брата они найдут совершенно точно.

– Вот! – назидательно поднял палец Михаил Васильевич.

 – И нам, в случае начала этих волнений, несдобровать. Особенно если у них лидеры появятся толковые. А они появятся без всякого сомнения. Даже в нашей партийной среде хватает недовольных, которые перейдут на их сторону. Одним не нравится одно, другим другое. Недовольные ведь всегда есть. Так что, относительно бунта, вопрос лишь в его масштабах. Каким он будет? Просто очень сильным или тотальным? Подавлять, разумеется, его придется армией, в которой также хватает крестьян. Если же в этот момент вмешаются интервенты, то нам конец. В принципе – достаточно будет даже Польши, с которой мы один на один даже со спокойным тылом, скорее всего, не справимся сейчас.

– Страшную картину вы рисуете Михаил Васильевич, – нахмурившись, произнес Троцкий.

– Это я еще тему рабочих не поднимал. А в них зреет недовольство. Уровень жизни низкий. Зарплаты маленькие. Ниже царских, которые многие помнят. На предприятиях бардак. Ну и так далее. Партийцы же, не все, но их хватает, по кабакам ходят и прочим увеселительным заведениям.

Прожигают жизнь. Всячески демонстрируют богатство и благополучие намного превосходящее их официальный уровень доходов. Думаете простые люди это не замечают? Думаете, что недовольные партийцы на местах не ведут агитацию? Это все очень опасная среда, способная легко вспыхнуть от любого резкого движения. Словно сушеный трут.

Тишина.

– До тех пор, пока армия не обретет достаточную силу, чтобы при необходимости сломать лицо любым бунтовщикам и интервентам нам не стоит делать резких движений.

Нет, конечно, мы можем. И у нас может даже получиться. Но риск чрезвычайно велик. И на кону не просто наши жизни, а дело всей революции.

– И что ви предлагаете? – спросил Сталин, нервно теребивший трубку.

Ему безумно не понравились слова Фрунзе. Но возразить он не мог. Все прозвучало в целом аргументированно. И пугающе.

Разве было ложью то, что крестьяне не пойдут добровольно на коллективизацию? Нет.