Вираж бытия

В этом и сомнений никаких не было, даже если бы у него не было доказательств. Рыба ведь гниет с головы. Но не отвечать же в самом деле этой самой гнилой голове за что там вытворяет хвост?

Поэтому Дзержинский целенаправленно пугал присутствующих вскрытием очень неприятных примеров. А накопать их было несложно. Никто особо и не шифровался, полагаясь на броню, которую давали знакомства в «органах» и партийный билет. И не просто пугал, но и, по сути, предлагал назначить виновными исполнителей. Почему нет? Отличная схема.

Во все века и во всех странах работала безукоризненно.

Зачем это делать?

Так все просто – выбить у них почву из-под ног. Ведь любой политик силен теми людьми, которые идут за ним. И если ты хочешь свалить кого-то большого и влиятельного, то начинать нужно с его людей, выбивая их и вымывая его практическое влияние, реальную власть.

В теории члены ЦК могли и не пойти на такой размен.

Но Михаил Васильевич прекрасно помнил, как лихо они в 30-е закладывали всех подряд ради личных интересов. Не то, что подельников, но и даже близких людей.

Все-таки партийные функционеры тех лет – это все еще «селюки», не имевшие серьезного опыта бюрократической работы. Не успели набраться. Не откуда. Вот Фрунзе и убедил Дзержинского зайти с этой карты, уверенный в том, что это принесет им успех.

И вот Дзержинский замолчал.

Наступила тишина.

ЦК, а также пара сотен приглашенных, сидели оглушенные. Молча. Слышно было даже как мухи жужжат.

Сталин, кстати, тоже помалкивал.

Подводка под Ягоду была слишком очевидной.

И он, судя по всему, лихорадочно пытался сообразить, чем это вызвано. Особенно его раздражало то, что это совещание пригласили журналистов. В том числе и тех газет, которые он не контролировал. Например, ленинградских. То есть, замять это выступление не получится.

Вон как подался вперед с хищным видом Зиновьев.

Он уже почувствовал свой триумф. Ведь этот выпад был направлен против партийной номенклатуры и ее льгот. То есть, на то, за счет чего держалась власть Сталина в те годы.

Да и Троцкий выглядел крайне возбужден. Уж кто-кто, а этот человек будет болтать без умолку. Не заткнешь. Разве что пулей. И дело было даже не во вражде Троцкого со Сталиным, а в общем подходе и взглядах на жизнь. Лев Давыдович был прекрасным разрушителем, то есть, критиком, способным достаточно честно и грамотно раскатать все что угодно. Делать сам, правда, почти ничего не умел. Но разве это требовалось?

Дзержинский завершил свой доклад.

Сложился все листы в папку.