Виктория – значит Победа. Серебряной горы хозяйка

— Магической связью пользоваться умеете? — спрашиваю строго."

"— Это когда в зеркало смотрят и говорят, будто рядом стоят? — уточняет Хромуля.

— Оно самое, — киваю.

— Как не уметь, — и смотрит на меня так испытующе, с прищуром.

— Покажите. Зеркало есть?

— Откуда ж, — вздыхает косой.

Я верчу головой, потом нахожу собственное зеркало в кармане полосатой юбки, и протягиваю косому. А господин граф достаёт своё и вкладывает хромому в руки. У господина графа зеркало в простой деревянной оправе, строгое и гладкое.

— Расходимся в разные углы, и мы посмотрим, что там у вас со связью, — говорю строго.

Граф с хромым отходит на два шага за колонну, а я сопровождаю его товарища в противоположный угол. Он поглядывает то на меня, то на зеркало в своей руке, потом снова в мою сторону… а потом резко толкает меня и убегает к дверям.

То есть, пытается.

Я, конечно, нападение проворонила, но быстро нашлась и на ногах-то удержалась, толкнул меня этот дурак не сильно. И швырнула в него со всей дури что-то…

— Стой! — ещё добавила.

И знаете, он застыл. Вот прямо застыл, в какой-то несусветной позе, человек в такой и захочет, не удержится, а тут — стоит, как миленький.

— Заяц, дурак, дубина, я ж тебе говорил, что госпожа — сильный маг! И насквозь всех видит, и ещё убивать умеет пальцем! — заверещал Шарло.

— Очевидно, твой приятель не поверил, — ответил господин граф. — Стой-ка здесь, — скомандовал он Хромуле, и тот тоже застыл, а сам пошёл к нам. — Викторьенн, этот несчастный жив?

— Я на это очень надеюсь, — выдыхаю.

Живём дальше, всё уже случилось. Мы с господином графом подходим к замершему с двух сторон, и я вижу — жив, дышит, и глазами смотрит, но — не может пошевелиться. Я вытягиваю из судорожно сжатых пальцев зеркало, мне это сильно не сразу, но удаётся.

— Вы оставите его здесь, в назидание прочим? — интересуется господин граф. — Или же в качестве статуи?

— И сколько может простоять… такая статуя? — я делаю вид, что предложение меня заинтересовало.

Шарло как услышал, так прямо рот ладонью прикрыл. И глаза вытаращил.

И сзади донёсся какой-то хриплый звук. Видимо, на второго участника действа всё это тоже произвело впечатление.

— Недолго, — качает головой граф. — Честное слово, Викторьенн, лучше приобретите что-нибудь, более традиционное. А то ж ещё протухнет.

В глазах стоящего уже просто ужас, но он по-прежнему не может сделать ни движения. Я же обхожу его и рассматриваю со всех сторон внимательно.