Виктория – значит Победа. Серебряной горы хозяйка

— Мне сказали о некоем завещании моего супруга, я так понимаю, этот вопрос не даёт покоя многим в этом доме, — и не смотреть на баронессу и Симона, совсем не смотреть. — И ещё я желаю знать, где похоронен мой супруг, и помолиться на его могиле.

По виду господина Фабиана я поняла, что сказала какие-то правильные вещи.

— Ну, положим, помолиться — это когда Валеран разрешит вам выходить из дому, что-то вы пока бледны чрезвычайно — он пристально смотрел на меня.

— Так вот, нужно дышать воздухом, чтобы скорее выздороветь окончательно, — сказала я.

— Хорошо, возможно, вы и правы. Съездим. И что же, тогда я приглашаю Тиссо на завтра, и пускай оглашает, так?

— Так, — сказала я, снова не глядя на баронессу с сыном. — Хватит жить в неизвестности.

Они что-то бурчали на своих местах, но я представила, что мы с господином Фабианом здесь вдвоём, больше нет никого. И это отлично помогло отвлечься от бурчания, я его и не слышала почти.

Господин Фабиан поклонился мне, подал руку и помог сесть — я оказалась между ним и Терезой.

Команды? — сообразила я.

— Подавайте, — киваю с улыбкой тому слуге, что принёс днём соль.

Он срывается с места и мгновенно возвращается с блюдом, на нём хлеб. Следом идут другие и тоже ставят на стол блюда. Возле меня появляется та самая солонка.

Я улыбаюсь и благодарю.

4. Вечерние разговоры

Еда снова показалась мне недосолённой, а по смыслу была весьма и весьма незамысловатой. Что там, в жарком, кроме лука, морковки, чеснока и какой-то травы? Курица, что ли? Но ничего, мы ещё разберёмся, что они тут едят.

"Так, я отвлеклась. А мне, тем временем, что-то говорят.

— Посмотрите на неё, расселась, в тарелке ковыряется! — шипела негромко госпожа баронесса, а сын её просто не сводил с меня глаз.

— И дорогую соль ей подавай, — добавил он.

— Можете есть мясо вовсе без соли, — пожала я плечами. — Ваше дело.

— Значит, крольчатина ей сама по себе не годится. Что-то пока Гаспар был жив, ты не привередничала, — мне показалось, что госпожа баронесса сейчас попытается съесть меня — в тарелке у неё уже было пусто.

— Я и сейчас ем всё, что предлагают, — пожимаю плечами. — Ничего не требую, ни редкостной дичи, ни заморского вина, — мне очень вовремя вспомнились разговоры Мари и Жанны.