Ветреный

Хочу ее до скрипа на зубах, но торможу, угадывая как она вновь затравленно замирает. Пугается моего напора или реакции своего тела. Ангел поднимает ладони и сжимает мои пальцы.

— Ты мог дать ему любую бумагу, — произносит она, обжигая дыханием мои скулы. — Мог потребовать за сделку что угодно. Почему не мой развод?

А она хотела развод? Хотела защиты и свободы? Она отказалась, когда я предлагал.

— Может, мне в кайф трахать чужих жён. Это заводит.

Она кивает, прикрывая глаза и отворачивается к окну.

— Ты и правда ублюдок, Ник.

— Значит мы найдём общий язык.

Я откидываюсь на своё кресло и завожу мотор.

— Мы кстати сейчас улетаем…

— Что?

— Твой муженёк даже паспорт твой принёс. А ещё отдал это, ты, наверное не заметила.

Я достаю из кармана обручальное кольцо мудака, которым тот скрепил подпись. Я с большим удовольствием скрепил бы его разбитой челюстью Антона, но всему своё время.

— Можешь выкинуть вместе со своим, — кладу золотое кольцо на ее бедро и возвращаюсь к рулю.

— Куда мы летим, Ник?

— Я же мажор, помнишь? Секс, деньги, тусовка.

Глава 23

— Париж, серьезно? — я смотрю на парня, который пообещал мне круто развлечься и всего час назад купил меня у мужа, и не могу сдержать улыбку. Особенно, когда он морщится и пытается отмахнуться. — Город романтики, Ник? Мы же собрались трахаться! — напоминаю ему истинную причину, почему мы вообще куда-то летим.

— Я помню, детка, я помню. В Париже есть шикарный отель, а еще у меня планы нагнуть тебя прямо под Эйфелевой башней.

В самолете поворачиваюсь к иллюминатору, но Ник тут же хватает меня за подбородок и разворачивает к себе:

— Ты немного не тем занята, Ангел, — глухо говорит он, понижая голос на пару тонов, чтобы нас не услышали другие пассажиры.

— И чем мне заняться? — зло шиплю я. — Согнуться и сделать тебе минет?! — я повышаю тон и замечаю, как на нас косится женщина средних лет в шляпке и с небольшой сумочкой в руках.

— Мы молодожены, — улыбается ей Ник. — Гормоны пляшут, все дела, — женщина понимающе кивает и улыбается, а я только фыркаю, но Ник тут же прижимается ко мне и выдает:

— Веди себя прилично, потому что остаток пути придется лететь с перевозбужденной бабушкой, а это чревато последствиями.

Ник веселится. Странно, но его веселье по крупицам передается и мне.