Ветреный

Она не вещь!

Ее нельзя перепродавать и решать, какой дом она будет украшать своим присутствием. Почему я понял это так поздно?! И почему жизнь меня учит этому так жестоко?!

Я вхожу в кабинет и вижу двух мужчин, Антона и его юриста. Антон стоит у окна и разглядывает вид, но переводит взгляд на дверь, когда замечает мое появление с отцом. Я молча прохожу вперед и слышу, как отец закрывает дверь за спиной.

— Лев, — кивает Антоша и не добавляет отчество, показывая, что встал на одну финансовую ступеньку с моим отцом.

Это вряд ли. Но пусть тешит самолюбие.

— Где моя жена? — Антон поворачивается в мою сторону и смотрит с презрением.

— Бывшая. Где результаты?

Мне трудно сдерживать рефлексы и я не хочу затягивать встречу. Рядом с Тошиком становится совсем скверно, глаза заливает кровавый закат и я начинаю жалеть, что мы не в вестерне. Я хочу ствол, хочу хоть один патрон, хочу вычеркнуть его из своей с Ангелом жизни раз и навсегда.

Я оглядываюсь по сторонам, чтобы выдохнуть. Офис странный и напоминает следственный кабинет для очных ставок.

— Торопишься, — усмехается Антон.

— Антон, нет смысла тянуть, — вмешивается отец, который раздражает меня размеренным спокойным тоном. — Мы здесь собрались ради одного вопроса, который требует решения.

— Да, блять! — я срываюсь, не выдерживая воспитанных отстраненных речей.

Я делаю шаг к юристу, который должен знать, и тот пятится от меня на другой край стола. Антоша, наоборот, улыбается, наслаждаясь тем, что я не могу и не пытаюсь держать себя в руках. Урод обходит стол и приближается ко мне.

— Верхняя папка. Второй лист.

Я щурю глаза, встречаясь с его металлическим взглядом, и ощущаю, как меня прорезает гнусное предчувствие. Он слишком доволен, слишком спокоен… Я нахожу папку и рывком распахиваю ее, открываю вторую страницу и пытаюсь справиться со строчками, которые пляшут перед глазами как сумасшедшие.

— Девяносто девять процентов, — чеканит Антон строчки, которые я прочитываю про себя. — В мою пользу, Ник. Мне жаль, но ребенок мой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Тебе жаль? — произношу на автомате, хотя до сих пор не могу оторвать глаза от бумаг.

— Столько усилий зря.