Весеннее жертвоприношение

Теперь ты будешь гофмейстером. Будешь отвечать за все в доме. Управляющий будет нести ответственность за хозяйство в поместье.

— Управляющий уехал, милостивый господин.

Снивель застыл на месте с бокалом в руках.

— Что? Уехал?

— Вместе с семьей, милостивый господин. Он утверждал, что видел, как на коньке крыши сидело привидение и пяткой стучало по крыше. Бред, конечно. Я позволил себе нанять нового управляющего. Он прибудет завтра.

— Хм. Хорошо, Ларсен! А у тебя не было видений?"

"— Нет, господин, — ответил серьезно бледный человек.

— Конечно! Какой-то дьявол стоит за этими глупыми слухами. Для того лишь, чтобы досадить мне.

Снивель опустошил бокал, наполнил его снова и продолжил:

— Но сейчас, когда ты стал гофмейстером, ты должен найти человека, который будет выполнять твои прежние обязанности.

— Я один справлюсь с той и другой работой, милостивый господин судья, — сказал Ларсен, будучи карьеристом и не желая иметь конкурентов в получении милостей от Снивеля.

— Один? Попробуй некоторое время, а там посмотрим. Сколько идиотов сбежало?

— Гофмейстер и управляющий с семьей, конюх и второй кучер, две молодые кухарки и один парень, работавший тоже на кухне. Повариха думает об отъезде, но я договорился с ней, что она временно останется.

— Да, ей уезжать нельзя! Никто так не умеет жарить грудинку, как она! Все?

— Еще несколько женщин. Но таких, которых заменить легко.

— Никто из… моих людей?

— Никто. Они же живут, побаиваясь за свою жизнь.

Люди Снивеля — это его охрана. Он посылал их попытаться разделаться с Вингой и другими его противниками. А врагов у него было много.

— Отлично! Хорошо, что кто-то еще сохранил разум.

— Хуже обстоят дела в самом доме, ваша милость. Никто не осмеливается подниматься на чердак. Утверждают, что там поселились привидения, — с презрением закончил Ларсен.

— Идиотские шуточки, — взревел Снивель и так ударил кулаком по столу, что расплескалось вино. Ларсен тут же вытер стол. — Раньше никогда не было разговоров о призраках в Гростенсхольме.

Он замолчал. Смотреть друг на друга они избегали. Внезапно они вспомнили то, что говорилось о Гростенсхольме времен Ингрид и Ульвхедина. О тех удивительных событиях, которые происходили здесь.

Но над этим можно было только смеяться. Суеверные люди любят фантазировать.

Ларсен сухо и трезво сказал:

— Думаю, что мы можем плюнуть на всю эту блажь, милостивый господин судья.