Весеннее жертвоприношение

Он улыбнулся и ласково погладил ее пухлые щеки.

— Именно. Но об этом поговорим позднее, не так ли?

— М-м-м, — пробормотала Винга. Сказать что-либо больше у нее не хватило смелости.

А Хейке тихо вздохнул. Он уже давно начал раскаиваться, что сам установил предел в восемнадцать лет. Но если Винга сейчас почувствовала отвращение к любви, то что может произойти?"

"Он внес ее на руках в свой домик и положил на кровать. Затем тщательно загородил и запер окна. После этого улегся на постели рядом с нею, ведь у него была только одна кровать.

Но достаточно широкая. Хейке долго лежал, опершись на локти, и в темноте рассматривал ее прекрасные черты. «Бог мой, как я люблю эту девушку, — думал он. — И я чуть было не оттолкнул ее от себя! Больше не буду знакомить ее с молодыми людьми. Они недостойны ее, не понимают ее своеобразия, ее благородства».

Конечно он знал, что страстно желает ее, тем более, что она сейчас так близко! Но он находился в таком возвышенном душевном состоянии, что ему и в голову не приходило тронуть ее.

Винга же обычно ненавидела то, что он обращается с ней, как с богиней.

Но сейчас она и сама не испытывает желания. И к ней нельзя прикасаться.

Кроме того, у него есть время, он подождет.

«Но не очень долго», — думал он.

8

Судья Снивель вернулся домой после недельного пребывания в Сарпсборге.

Он не похудел, не стал стройнее по сравнению с прошлым годом, когда вынужден был признать, что его племянник проиграл судебный процесс против несносной девчонки из Элистранда! Этой маленькой дряни, одолеть которую не удалось.

Но в один прекрасный день он с ней покончит. Уничтожит ее. И будет один господствовать в Гростенсхольмском уезде. Почему-то жители уезда испытывают какую-то поразительную любовь к этой противной распутнице. Они… они смотрят на нее и почти осмеливаются не слушаться его, судью Снивеля, потому что за ними стоит эта девка! Потомок Людей Льда, упаси Бог!

Но он прекрасно понимал, что не на девчонку полагаются они, а на того, кто стоит за ней.

Тот ужасный урод, который где-то скрывается, и Снивель не может его найти.

Судья вылез из кареты, ему пришлось почти выталкивать себя из нее. Дверцы у кареты узки, надо их переделать.

Все вокруг было не так, как раньше.

Он был недоволен и зол после езды в карете и не стал мягче от того, что лошадей вместо конюха принял садовник.

— А где этот проклятый бездельник? — рыкнул Снивель.