Весеннее жертвоприношение

Снивель лежал неподвижно и слушал. Не может же он быть абсолютно глухим.

Но ведь даже глухие, вообразил он, должны слышать больше, чем он сейчас. Шорох или нечто подобное. Он не слышал ничего. Словно на дом, на всю землю кто-то наложил огромную перину и заглушил все звуки.

Комната слабо вращалась. Видимо он перехватил спиртного. Кровать поднялась и начала качаться. Приятно, приятно. Все поплыло, закружилось.

В ушах зашумело. Так бывает, когда примешь слишком много лекарства, или, если человека мучает какой-то звук.

Но здесь же нет никаких звуков.

У него закружилась голова. Нет, это уже неприятно, жужжание стало слишком сильным! Остановись, остановись!

И в этот момент он обнаружил, что кровать действительно качалась! Он вынужден был крепко держаться за нее руками. Вся комната сильно вращалась.

Галлюцинации, конечно. Сейчас ему надо не потерять разум и не смешивать иллюзии и реальные факты!

Но вот началась вибрация. Кровать стало трясти и из огромной тяготящей тишины возник звук.

Сначала слабый-слабый, глухой, но вот сила его стала нарастать, глубокий звук, который, казалось, мог разбить все стеклянное в доме. Он становился все сильнее и сильнее. Снивелю хотелось даже зажать уши, но он не мог оторвать рук от кровати, которая вибрировала в унисон с этим невыносимым звуком. Звук… Он хочет разорвать его? Изнутри?

Снивель уставился вверх в темноту, широко раскрыв глаза и разинув рот. Он пытался крикнуть, но давление воздуха перехватило горло, а кровать вращалась и крутилась… Или это двигалась комната? Он не мог понять.

Звук рвался изнутри, а давление воздуха давило снаружи.

Ларсен! Он должен слышать это и наверняка скоро прибежит.

Но Ларсен спал и ничего не слышал.

Снивель почувствовал в легких боль. Давление воздуха было столь сильным, что лицо его, как ему показалось, стало плоским, кровать все время тряслась, словно хотела разделаться с ним, но он судорожно держался за нее.

Наконец, спустя некоторое время, продолжительность которого он определить не мог, сила звука стала спадать, в такт с этим уменьшилась и вибрация.

Комната прекратила вращение, и все медленно стало возвращаться в нормальное состояние.

Снивель сделал глубокий выдох. Потребовалось много времени, прежде чем он полностью пришел в себя. Сердце, легкие работали под высоким давлением, руки, оцепеневшие от крепкого держания за края кровати, тряслись.

Что же произошло на самом деле?

Сегодня он был осторожен с едой.