Весеннее жертвоприношение

— Там ничего нет, чего можно было бы так испугаться!

Снивель из окна также наблюдал за всей этой сценой.

— Что случилось с парнем, Ларсен? — спросил он.

— Он вел себя так, словно ему явилось видение, ваша милость.

— Идиот!

Ларсен крякнул перед тем, как высказаться:

— Кажется нам надо подыскивать нового садовника, господин судья.

— Черт их возьми всех вместе! Что с ними происходит? Скажи им, что следующий, кто сбежит, будет иметь дело со мной!

Его гофмейстер не произнес вслух того, что было у него на уме: это пустая угроза.

Вопрос, скорее, идет о выборе из двух зол меньшего. Судья Снивель не лучший работодатель на зеленой земле Господа Бога.

— Я передам ваше распоряжение, ваша милость, — сказал Ларсен и вышел из комнаты.

Прибыл новый управляющий. И Ларсен тут же понял, что он такой человек, который им сейчас нужен. Громадный и уверенный в себе Мерк вошел в зал. Такой не побоится ни черта, ни тролля!

— Привидения? — переспросил он басом. — Их я не боюсь, это бабские сплетни.

Я читаю Библию и хожу в церковь, как прилежный христианин, а тому, кто верит в Бога, не страшны никакие проделки Дьявола.

Снивель одобряюще смотрел на него.

— Хм! Вы человек в моем вкусе, Мерк. Приступайте к работе прямо сейчас. И позаботьтесь о том, чтобы те сбитые с толку суеверные курицы, работающие в поместье, подумали немного о Боге! Они пугают друг друга пустыми рассказами о призраках и не знают, верить в них или нет.

— Будет сделано, хозяин.

— Семья у вас есть?

— Только жена. Молодые уехали. Она такая же безупречная христианка, как и я. Никакие призраки не осмелятся подступить к нам!

Снивелю показалось это несколько сомнительным. Он подумал, что Мерк городит чепуху.

В этот вечер судья следил за тем, чтобы не есть слишком много или не проглотить чего-либо вредного. Он долго сидел наверху в обществе нового управляющего и своего недавно назначенного гофмейстера Ларсена. Они обсуждали вопросы ведения хозяйства.

Снивель твердо придерживался мнения, что лучше всего держать людей на расстоянии и пользоваться властью, разговаривая с ними грубо и угрожая расправой. Он попытался говорить так и с Мерком, но его метод не оказывал никакого воздействия на этого осмотрительного, самонадеянного человека.

Стоило видеть, с какой важностью он развалился на стуле, засунув большие пальцы рук за жилет и с удовольствием играя остальными пальцами в воздухе.