Вещие сны Храпунцель

Но… Сколько лет было тому ребенку, о котором вы ведете речь?

– Мальчик пропал, когда ему исполнилось четырнадцать, – подсказал Николаша, – но вы стали с ним общаться раньше.

Владимир сделал глоток кофе из чашки, которую безо всяких приключений доставила Надежда.

– Господа, я уже сказал, но повторю: дети не моя тема. Я не знаю, как с ними общаться, не обладаю талантом Макаренко и Песталоцци[3].

– Раиса Сергеевна сдавала вам свою избу, – начала я, – а сама вместе с Майей переселилась к соседке Олимпиаде.

Владимир вернул чашку на блюдце.

– Рад слышать, что у Раисы все хорошо. Хотя я с ней почти не общался. Олимпиаду не помню. Господа, скажите прямо, зачем я вам понадобился?"

"Костин изложил историю Сергея, просьбу Евгении Ивановны и осведомился:

– Может, вспомните что-то интересное? Вероятно, Кабанова тогда с кем-то сильно повздорила? Помогите нам узнать: почему Сережа исчез?

Маркс поморщился.

– А по какой причине подростки теряются? Залез туда, куда не надо! Может, в заброшенный дом! Упал с высоты, получил черепно-мозговую травму. Вот и потерял память. Простите, господа, ничего по данному вопросу сообщить не могу. Благодарю за кофе, за беседу, но мне пора. Дела не ждут!

Глава девятнадцатая

– Мда, – крякнул Энтин, когда мы остались одни, – по некоторым признакам могу сделать вывод, что господин Маркс помнит Сергея Кабанова.

– Но почему он тогда упорно это отрицает? – удивился Николаша.

– Чего-то опасается. Или, скорее, кого-то боится, – предположил Костин. – Коля, посмотри, пожалуйста, чем занимается ныне Владимир Николаевич? Изучи его биографию.

– Уже поглядел, пока он у нас сидел, – сказал Николаша. – Маркс учился в школе, в институте, потом устроился смотрителем в музей-квартиру историка Самойлова.

– Впервые слышу о таком ученом, – заметил Володя.

– Я тоже, к стыду своему, о нем не знал, – вздохнул Энтин, – но могу дать комментарий.