Весь твой, только твой эльф

Его тело ответило на мою возню. Бугор в штанах вырос, уперся в меня сильнее. Спиной я почувствовала гулкие толчки чужого сердца.

— Прости, я это не контролирую, — шепнул Алари хриплым голосом и опустил подбородок мне на плечо. — Хотел бы, но не получается.

— И даже не скажешь, что это всего лишь нож на поясе?

— Не скажу. Это не нож.

— Даже так?

Рассмеявшись, я натянула поводья.

Отчего-то мне было приятно, что Алари хочет меня, несмотря на шрамы, изуродовавшие мою внешность.

От стрекота гигантских крыльев заложило уши.

В какой-то момент нас сильно качнуло. Стрекозы любили испытывать нервы всадников на прочность, особенно нервы новичков. Уж не знаю, каким образом они чуяли, кто опытный наездник, а кто уселся на них впервые, но всегда, поднимая последних в воздух, проделывали один и тот же подленький трюк — притворялись, что пытаются скинуть с себя свою ношу.

В общем, тряхнуло нас знатно.

И с губ воспитанного, благопристойного эльфа сорвалось короткое ругательство.

Я расхохоталась. Предупреждала ведь, что так будет!

— Прости, — извинился Алари за свою несдержанность.

И снова ругнулся, потому что наша стрекоза явно задалась целью довести его до сердечного приступа. Поднявшись высоко над лесом, она резко, тяжелым камнем, рухнула вниз. Остановилась у самых крон, в каком-то жалком метре от острых макушек сосен.

— Сдаешься? — веселилась я. — Пощадить тебя?

— Ну уж нет, — Алари прижался ко мне плотнее. Он шумно дышал мне в ухо, его обычно воинственный кинжал поник. — Мне нравится.

Нравится? Аха-ха-ха.

— Что ж, ты сам напросился!

Убив еще несколько эльфийских нервных клеток и прибавив к блондинистой шевелюре пару-тройку седых волос, наша своенравная стрекоза наконец угомонилась, и мы смогли насладиться спокойным плавным полетом над лесом.

Сердце Алари застучало ровнее.

Под нами простиралось зеленое полотно, похожее на ворсистый ковер. Верхушки сосен колыхались от ветра. Теперь я понимала, почему на заре времен древние эльфы назвали этот лес шепчущим. Его чарующий шепот настиг меня даже здесь, на спине стрекозы. Таинственным заклинанием он вливался в уши, завораживал, усыплял.

Меня затопило ощущение простора, свободы. Ветер хлестал в лицо. Волосы развевались.