Душа акулы

Что мне за это светит? Две недели домашнего ареста? Лишить меня карманных денег он не сможет: я их и так не получаю – нам это не по средствам.

Через полчаса дядин синий старенький «Шевроле» свернул на парковку и затормозил передо мной. Я смущённо открыл дверцу, сел на продавленное пассажирское сиденье и стал ждать. Дядю Джонни нелегко вывести из себя, но когда он по-настоящему разозлится, то вполне может сравниться с ураганом, извержением вулкана или цунами.

Дядя был в одной из своих просторных клетчатых рубашек и выцветшей голубой кепке «Диснейуорлд»[2].

– Значит, ты был в море, – начал он.

– Так себе, – уклончиво ответил я.

– «Так себе» – значит «нет»? – проворчал он.

– Э-э-э… Я, наверное, как-то странно выглядел. Потому Ландо и сбежал.

– Нам надо поговорить, Тьяго, – сказал дядя.

Я скривился – со стороны, наверное, это выглядело так, будто уголки рта у меня свело судорогой.

Когда воспитатели такое говорят, они редко хотят обсудить, что подарить тебе на день рождения или в какую пиццерию пойти. Хотя вообще-то очень кстати, что он хочет поговорить, – я тоже этого хотел! Недавнее происшествие никак не шло у меня из головы.

Мы молча поднялись по деревянной лестнице на второй этаж светло-коричневого здания, где снимали квартирку. Несколько минут спустя мы вместе сидели за кухонной стойкой, за которой обычно ели. Я разглядывал невероятно захватывающий узор на пластмассовой поверхности, надеясь, что всё это скоро закончится.

– В первую очередь я хотел сказать, что мне жаль, – сказал дядя Джонни.

– Что-что? – переспросил я. – Меня приходится обманывать? Это ещё почему?

Дядя Джонни так тяжело вздохнул, что его огромное пузо заколыхалось.

– На самом деле я не твой дядя, – объяснил он.

Ну, это не новость.

– Да, я знаю. На самом деле ты моя тётя, – сказал я.