Верная

Ничего не изменилось. Ничегошеньки. Можно смело представить, что и не было этих лет. Может, так и стоит поступить, чтобы чуть отпустило мучительное чувство того, что все хорошее осталось в прошлом.

– А наготовила сколько! Три дня, что ли, от плиты не отходила?

– Ай, да какая разница. Присаживайся. Что тебе положить?

Глава 21

Евгения

Вино в бокале красное, словно кровь. Стол ломится от еды – хорошо, что мне не страшны лишние килограммы, не то бы знаменитое кавказское гостеприимство сыграло со мной злую шутку.

– О чём думаешь, красавица? – на мои плечи ложится рука нашего новоиспеченного грузинского партнёра.

– Разве похоже, что я способна хоть на какой-то мыслительный процесс? – сыто улыбаюсь.

– Нет? – смеётся Сванидзе.

– Не-а. Я для этого слишком много съела.

– Ну, Женёк, тебе за двоих пришлось отдуваться. Так что не обессудь.

Открываю один глаз:

– Это ты на моего шефа сейчас намекаешь?

– А то на кого? Как тебе с ним работается? – интересуется Антон, тщательно пережёвывая веточку кинзы.

– Да ничего так. Ты же видел. Умный мужик.

– Угу. И хватка бульдожья, – дует губы Сванидзе. Я откидываю голову и громко смеюсь – настолько смешно это выглядит.

– Тебе ли жаловаться, генацвале! Ты и сам упёрся бараном – цену ни туда, ни сюда.

– Что тут сказать? Актив не очень. Придётся солидно попотеть, чтобы выйти в плюс.

– Кстати об этом… Ты же в своё время имел к этому активу самое непосредственное отношение.

Сванидзе мрачнеет. Сосредотачивает на мне тяжёлый взгляд из-под чёрных, по-девчоночьи длинных ресниц.

– Нет. Не путаешь. Я работал в команде Макса. Он тогда набрал молодых. Это было модно. Типа, новые люди – новые идеи. Считалось, что мы замутим крутой стартап.

– Воспроизведя бессмысленный и никому не нужный розничный банк? – интересуюсь в лоб. Терять мне нечего. Антон – отличный мужик. Захочет – расскажет.

– Изначально план был другим, – бурчит Сванидзе. – А вышло…

– Давай я облегчу тебе задачу? Расскажу всё, что мне известно, а ты, если захочешь, дополнишь.

– Зачем оно тебе, Жень? Это дело давно уже в прошлом.

– А если я скажу, что не для всех? Ч-чёрт, – приглаживаю волосы. – Если я скажу, что из-за делишек моего брата до сих пор страдают ни в чём неповинные люди?

– Валяй! – фыркает Антон.