Верная

Или может? Господи… Я идиотка. Наверное, во мне нет никакой женской гордости. Потому что одно только это предположение приводит меня в такой дикий восторг, которого я, кажется, никогда прежде не испытывала.

– Я не думаю, что тебя это касается.

Намеренно не называю его по имени. Назвать его просто Сергеем не поворачивается язык. Он – Серго. И по паспорту, и по сути. Это наши его переименовали, а он какого-то лешего с этим согласился.

– Чёрта с два! Касается ещё как.

– Почему?

– Почему?

– Да, почему ты считаешь, что я должна перед тобой отчитываться обо всех, с кем я сплю?

– Чтобы я понял, наконец, какого чёрта происходит! И нахрена тебе это всё? Я тебе зачем, м-м-м, Женя? Ты мазохистка? Нимфоманка? Кто ты?

Я смеюсь.

Мне и впрямь весело. Это, оказывается, много легче, чем я себе думала. Сказать – да, нет, Серго, я просто… ду-ра. И я произношу это слово вслух, но оно тонет в оглушительно громком:

– Мама-а-а!

Мои плечи каменеют, а глаза наверняка становятся круглыми, как блюдца. Я в ужасе оборачиваюсь к несущейся ко мне дочери.

И снова возвращаюсь к Горозии. Именно поэтому я с точностью до миллисекунды улавливаю тот момент, когда до него начинает доходить. Как лёгкое любопытство в его глазах сменяется сначала настороженностью, потом жадным интересом, недоверием, сомнением, снова недоверием, обращённым ко мне вопросом, и, наконец, какой-то совершенно ненормальной, необузданной яростью…

Глава 15

Евгения

– Мама! – Нинуська плюхается мне на колени, хватает ломтик картошки и, отправив тот в рот, с восторгом тараторит: – А что ты тут делаешь? У тебя обед, да? А это твой помощник? Здрасти! А мы с танцев шли, и я Катю уговорила сюда зайти.

Как знала, что тебя здесь встречу. Правда, круто? А так мы сюда не ходим, не думай. Здесь еда вредная. И вообще всё невкусно.

В любой другой ситуации я бы улыбнулась. Потому как последним замечанием Нинуська только выдала их с Катей секрет. Делаю себе мысленную пометку напомнить той о вреде регулярного поедания фаст-фуда, хотя и понимаю, что идея сюда заскочить явно принадлежит моей драгоценной наследнице.

Пользуясь любовью няни, Нина здорово научилась ею манипулировать. Нужно с этим что-то решать, пока не поздно. Маленькая хитрюга!

– Да. Просто супер. А где она? – стараясь не смотреть на Горозию, вытягиваю шею.

– Катя? Да сейчас догонит. Я же, как тебя увидела, – побежала, а у Кати ноги болят.

Наконец я замечаю сутулую фигуру Катерины и с некоторым облегчением выдыхаю.