Верная

– Ты понимаешь, о чём я! Его нужно было подготовить к этому разговору! Ты о нём подумал? Он же ребёнок!

– Только о нём я и думал, Вика.

– Ага! И поэтому не звонил!

– Да! – рявкаю в ответ. – Именно поэтому.

Ничего нового. Мы говорим меньше минуты, но поругаться успеваем.

– Пф-ф-ф.

– Прости. Я… – голова всё сильней болит, обезболивающее не помогает. На заднем плане Нико бурчит что вроде: «Перестань. Он вообще не тебе звонил, отдай мой телефон!» – Ты права. Надо было предупредить тебя.

– Вот уж не сомневайся.

– Ну… Ты теперь знаешь. Я буду звонить. Надеюсь, ты не против.

– А если всё же да?

– Это ничего не изменит. Только нервы себе вымотаешь.

– Ты всё такой же, Серго.

– Нет, я гораздо хуже. Не надо тебе становиться между мной и сыном. Нам и так несладко.

– Горозия, ты мне угрожаешь?

– Ни в коем случае. Я прошу тебя быть благоразумной. Передай, пожалуйста, трубку Нико. Я хочу попрощаться.

Прощание выходит скомканным. Я обещаю перезвонить. Нико обещает «сконнектиться со мной в телеге», что бы это ни значило.

На следующий день приезжаю в контору невыспавшийся и подавленный. Перед этим долго стою у зеркала, как будто впервые себя в нем вижу. Сорок четыре… Постарел, но ещё вполне ничего. Лысеть не начал, не обрюзг. Жизни прошлой нет. Новой… пока тоже. Я в этих сорока четырёх застыл, будто в липком безвременье. Хочется двинуться дальше, но рано. Рано форсировать события, хотя промедление так мучительно…

– С днём рождения!

Это не тот случай, когда на тебя накидываются со всех сторон и во всю глотку орут забугорское «Хеппи бёздей».

– Спасибо.

Берём по бокалу, чокаемся. Все делают вид, что пьют. Ничего не чувствую. Ни радости, ни особенного разочарования. Не пойму только, почему мать не звонит. Она одна не забывала о моём празднике. Набрать самому? Нет, подожду.

– С днём рождения. – Воскресенская, в отличие от других, никакой особенной неловкости не чувствует. И шампанское пьёт.

– Скажи, когда я выполню обязательную программу. Дел по горло, но народ обижать не хочу.

– Да уже, собственно, всё. Они своё дело сделали.

И правда: пока мы шепчемся, подчинённые начинают тихонечко расходиться. Я чокаюсь напоследок с Евгенией Александровной.