Великосветская дама

Вздернув подбородок, она спокойно ответила: – Я должна вернуться в Италию.

Доминик окинул ее мрачным взглядом. Прочтя в ее глазах невысказанный вопрос, он пояснил:

– Миссис Лэнди и Дакетт так расстроятся. Уверен, что им бы было приятно своими глазами увидеть, в какую в высшей степени светскую даму вы превратились, и поздравить себя с дальновидностью.

Джорджиана озадаченно посмотрела на него.

Легко совершив разворот в дальнем конце танцевальной площадки и снова выведя их пару в центр зала, Доминик выдержал эффектную паузу.

– Я пригласил Беллу и Артура на Рождество в Кэндлвик. Питаю самую искреннюю надежду, что и вы к нам присоединитесь.

Привыкший читать в глазах Джорджианы ее сокровенные мысли, Доминик дождался, когда ее инстинктивные страхи поглотят желание принять приглашение. Предвосхищая готовые вот-вот сорваться с ее губ слова отказа, он скривился, будто от боли.

– Прежде чем сделать поспешный вывод, умоляю вас как следует подумать, что ваш отказ будет означать для меня, любимая.

У Джорджианы закружилась голова от его ярко выраженного душевного страдания и недозволенной ласки вкупе с ее собственными бушующими эмоциями, которые виконт столь умело пробудил.

– Что?… Ради всего святого, что вы имели в виду, милорд? – воскликнула она, глядя на него широко раскрытыми глазами. – Как вы меня назвали?

Не обратив внимания на ее вопросы, Доминик продолжил взывать к ней с отчаянием в голосе:

– Вы должны понимать, что это совершенно никуда не годится.

Джорджиана отчаянно хваталась за остатки здравого смысла. Глубоко вздохнув, она произнесла:

– Милорд…

– Доминик.

Джорджиана покраснела. Своими следующими словами Доминик смутил ее еще больше:

– Если я буду назвать вас «любимой», то считаю совершенно правильным, чтобы вы обращались ко мне по имени, данному мне при рождении.

Джорджиана была столь обескуражена, что не нашлась с ответом.

– На чем мы остановились? – задумчиво протянул его светлость.

Стоило ей посмотреть в его небесно-голубые глаза, как ее намерение поскорее уехать в Равелло растаяло.

– Но…

– Никаких но, – перебил Доминик. – Подумайте только о бедняге Артуре и обо мне! Мы обречены провести праздник в унынии, потому что Белла наверняка станет скорбеть о вашем отъезде и о том, что она снова осталась одна.