Великосветская дама

Стул с грохотом упал на пол.

Глаза Джорджианы расширились от испуга. Она чувствовала себя загнанной в ловушку и была не в силах пошевелиться, завороженная враждебностью, светящейся во взгляде Чарльза. Только теперь девушка осознала, сколь велика его не просто нелюбовь, но ненависть к ней. Она затаила дыхание.

В тот момент, когда Чарльз обходил стол, намереваясь схватить Джорджиану, раздался неожиданный звук – кто-то аплодировал. Джорджиана, нервы которой были натянуты до предела, повернулась к двери.

Чарльз, оглушенный собственным гневом, последовал ее примеру лишь тогда, когда понял, что больше не владеет ее вниманием.

Перед их взорами предстала неожиданная, но весьма, по мнению Джорджианы, приятная картина. Дверь была распахнута. Занятые выяснением отношений, они даже не услышали скрипа петель. На пороге, подпирая плечом косяк, стоял лорд Элтон. Его пальто было небрежно расстегнуто, демонстрируя безупречный костюм. Завладев вниманием и Чарльза, и Джорджианы, он ободряюще улыбнулся и зашагал к ней.

Джорджиана, не вполне веря своим глазам, встала со стула и протянула ему руку. Во взгляде его голубых глаз читались успокаивающая теплота и что-то еще, похожее на раздражение. Джорджиана удивленно заморгала.

Доминик склонился над ее рукой, потом положил ее ладонь себе на сгиб локтя и успокаивающе накрыл своей крупной ладонью.

– Мисс Хартли. Я явился сюда, как условлено, чтобы отвезти вас обратно в город.

В его глазах Джорджиана прочла молчаливое послание, а тепло его руки развеяло ее страхи.

Ободряюще улыбнувшись, Доминик развернулся и, заметив ее лежащее на стуле пальто, забрал его. Это действие разрушило заклинание, удерживающее Чарльза на месте. При виде своего заклятого врага Чарльз сначала побледнел, потом побагровел.

– Нечего тебе здесь делать, Риджли! – прорычал он сквозь зубы. – Кузина находится на моем попечении и в Лондон не вернется."

"Накинув пальто Джорджианы ей на плечи, Доминик, услышав эту плохо скрытую угрозу, насмешливо вскинул брови.

Джорджиана с облегчением увидела, что кузен потупился, снова побледнел, потом покраснел. Доминик опять заставил ее взять себя под руку и, ободряюще похлопывая по ладони, произнес:

– Идемте, моя дорогая. Экипаж ждет.

Он вывел Джорджиану с постоялого двора иной дорогой, так что их видел только хозяин, раболепно им поклонившийся.