Великолепно!

Да и какой интерес могла вызвать маленькая рыжеволосая горничная, с ног до головы покрытая мукой?

Придя на рынок, Эмма, весело напевая себе под нос модную песенку, зашла в лавку и купила несколько дюжин яиц. Нести их было не особенно удобно, но она старалась сохранять беззаботный вид. Кухонная девушка должна быть привычной к труду и легко справляться с такой ношей, а Эмма не хотела, чтобы кто-нибудь заподозрил, что она переодета. К тому же она чувствовала себя достаточно сильной, а дом находился не так уж далеко.

– Благодарю вас, сэр, – обратилась Эмма к бакалейщику, и он ответил ей улыбкой:

– Вы здесь новенькая? По выговору похоже, что прибыли из колоний."

"Глаза Эммы широко раскрылись от изумления. Уж от бакалейщика она никак не ожидала подобных расспросов.

– Да, я выросла в колониях, но уже несколько лет живу в Лондоне, – солгала она.

– А! Вот я всегда мечтал посмотреть Америку. – Продавец вздохнул.

Эмма сочувственно кивнула, но в длительную беседу вступать не стала, поскольку ей следовало вернуться домой, прежде чем Белл начнет о ней беспокоиться.

Но Эмма уже выскочила за дверь, притворившись, что не расслышала последнего вопроса.

К тому времени, когда она прошла полдороги до дома, настроение у нее поднялось и она принялась весело насвистывать в полной уверенности, что выполнила задачу без сучка без задоринки. Она наслаждалась, разглядывая лондонцев, спешивших по делам, не сомневаясь, что в костюме горничной никто не сможет ее узнать.

Неожиданно прямо перед ней мальчик лет пяти выпрыгнул из элегантного экипажа, в который были запряжены две гнедые лошади, и, прижав к себе щенка кокер-спаниеля, почесал его за ушами. Черно-белый щенок лизнул его в лицо, и мальчик взвизгнул от восторга.

Его мать выглянула из окна экипажа, видимо, желая удостовериться, что с ребенком все в порядке. Это была красивая темноволосая женщина с зелеными глазами, сиявшими нежностью, когда она обращала их на сына.

– Стой на месте, Чарли! – крикнула она мальчику. – Сейчас я выйду.

Женщина отвернулась от ребенка и посмотрела в глубину коляски, а затем, по-видимому, с кем-то заговорила. Тем временем мальчик переминался с ноги на ногу, ожидая мать.

– Мама, – наконец не выдержал он, – давай скорее!

Эмма улыбнулась, видя его нетерпение, – в детстве она была точно такой же.