Великолепно!

– Постойте-ка! Если вы уж так хотите занять мое место, то поднимите эти тяжелые мешки.

Эмма хмыкнула и с легкостью перенесла мешок на стол, где Белл уже отмеряла сахар.

– Хорошо, что мы ускользнули от мамы, – усмехнулась Белл. – Вероятно, она бы заставила нас одеваться, а бал начнется не раньше чем через восемь часов.

Эмма кивнула. Откровенно говоря, она с нетерпением ожидала своего первого бала в Лондоне и была готова безропотно выдерживать долгие часы примерки и уроки танцев.

Как только все занялись своим делом, Белл обратила к Эмме серьезный взгляд голубых глаз:

– Волнуешься?

– Из-за сегодняшнего вечера?

Белл кивнула.

– Немного. Знаешь, вы, англичане, пугаете своей приверженностью этикету и всевозможным правилам.

Белл ответила сочувственной улыбкой и отвела от глаз прядь волнистых волос.

– У тебя все пройдет прекрасно. У меня сложилось впечатление, что ты хорошо знаешь, что делаешь, и люди тебе верят.

– Ты такая умная, – отозвалась Эмма. – Это потому, что ты много читаешь.

Белл в притворном ужасе закатила глаза.

– Я никогда не найду мужа, если все время буду сидеть, уткнувшись в книгу.

– Так говорит твоя мать?

– Да, но она желает мне только хорошего и ни за что не станет настаивать на моем браке, чтобы сбыть меня с рук. В прошлом году она разрешила мне отказать графу Стоктону, а он ведь считался самым завидным женихом.

– И чем он тебе не угодил?

– Его смутило то, что я люблю читать.

Эмма улыбнулась и добавила муки в миски с тестом.

– Он сказал, что чтение не для женских мозгов, – продолжала Белл. – Это способствует зарождению «вредных идей».

– Упаси Боже!

– Знаю, знаю. Еще он сказал, чтобы я не волновалась, и обещал после свадьбы отучить меня от этого вредного занятия.

Эмма искоса взглянула на кузину:

– А ты не сказала, что искоренишь его самоуверенность?

– Хотела, да раздумала.

– А я бы сказала.

– Не сомневаюсь. У тебя талант говорить то, что думаешь.

– Это комплимент?

Белл ответила не сразу.

– Думаю, да, – сказала она наконец.