Великолепно!

Если высокородная леди начинала с ним флиртовать, он приходил к выводу, что она или слишком глупа, или точно знает, чего хочет. Иногда он шел на уступки и проводил время с такой дамой в постели, но ничего больше из этого не следовало.

Герцог задумчиво взглянул на Мег, которая теперь неподвижно смотрела на свои руки, сложенные на коленях.

– Тебе не следует бояться меня, Мег: я не стану снова целовать тебя.

Эмма подняла на него фиалковые глаза и ничего не сказала. По правде говоря, она сомневалась в том, что сможет что-то произнести.

– Я сказал, что у тебя нет причин меня бояться, – повторил Алекс. – В моем обществе твоей добродетели ничего не грозит, по крайней мере, еще несколько минут.

Заметив, что Эмма сжала губы и отвернулась, Алекс окончательно почувствовал себя негодяем. Зато она была восхитительна. Волосы Мег, казавшиеся ярко-рыжими, когда на них падало солнце, теперь, когда он опустил занавески на окнах, выглядели темно-каштановыми, а глаза стали совершенно черными.

Эмма глубоко вздохнула, пытаясь совладать с гневом, уже известным всем ее домочадцам на обоих континентах.

"– Вам не следует разговаривать со мной в столь возмутительном тоне, – дрожащим голосом сказала она. – Неужели вы воспользуетесь моей слабостью столь непристойным образом? Я сижу здесь, у меня голова пульсирует от боли, не говоря о том, что мне приходится терпеть общество самого неучтивого человека, какого я имела несчастье встретить. И все это только потому, что я спасла вашего племянника от неминуемой гибели.

Эмма откинулась на подушки, весьма довольная своей речью, и окинула герцога самым свирепым взглядом, на какой только была способна.

Алекс был ошеломлен ее тирадой, но все же сумел не показать своего изумления.

– Послушай, Мег, – медленно произнес он, – где ты научилась так хорошо говорить?

– Это вас не касается! – Эмма отчаянно старалась придумать сносное объяснение, однако голова ее отказывалась работать так, как бы ей хотелось.

– Видишь ли, я очень любопытен. Не будешь ли так любезна рассказать мне хоть что-нибудь о себе?

– Ну, моя мать работала нянькой и ухаживала за тремя малолетними детьми, а их родители дали мне возможность получить образование вместе с ними.

Это звучало правдоподобно, и Алекс довольно кивнул:

– Очень благородно с их стороны.

– Алекс! – послышался рядом пронзительный голос. – Я вернулась! Мы купили двенадцать дюжин яиц: надеюсь, этого достаточно.