Ведунские хлопоты (СИ)

Если честно, я боялся этого момента. В моем мире и блины раздавали с лопат, потому что за бесплатное руки могли попросту оторвать. Фекойцы же, пусть и торопливо, но без всякой суеты стали превращаться в длинную извилистую змею, уходящую к самой крепостной стене.

И тут меня возник другой страх.

— Хватит ли плова? — шепнул я Анфалару."

"— Грааш, иди сюда, — махнул рукой ведун рубежнику. — Накладывай. Это Грааш, — познакомил меня с крохотным молодым стражником, почти пацаном Безумец. — Его хист не от тварей. Он достался ему от отца.

Грааш возвышается, когда рассчитывает всякие штуки. Сколько потребуется дойти до горы или какое нужно дерево по длине для моста. И в этом он достиг определенных высот. У нас хватит еды, Грааш?

— Если накладывать чуть меньше половины этой огромной ложки, — ответил рубежник, чуть помедлив.

— Они не наедятся, конечно, — сказал Анфалар. — Но на всю жизнь запомнят этот день и вкус твоей еды. Для многих это станет самым ярким моментом в их тусклой жизни.

Я сглотнул образовавшийся в горле комом и заставил себя улыбнуться Анфалару.

А еще понял, что чтобы не произошло и кем бы они меня не стали считать, пусть и последним негодяем, я не смогу не помогать этому городу.

Глава 7

Что любопытно, бесплатный обед в Фекое не прибавил мне рубцов. Хотя в какой-то момент я начал искренне надеяться на это. А что, интересно было бы, во что вылилась благодарность большей части жителей твердыни. Может, улетел бы на своем хисте в стратосферу и все такое.

Согласно менталитету изнаночников, как объяснил мне Анфалар, это был жест доброй воли, к которому я пришел сам.

Никто меня не просил и все такое. Вот если бы люди голодали и появился Матвей в сияющих доспехах на белом коне, то дело другое. Там бы тебя и поблагодарили, и отдали последнее. А так, несмотря на то, что фекойцы еще долго будут вспоминать этот день, во что-то полезное сегодняшнее предприятие конвертировать не удалось.

Единственное, что акции Матвея Зорина на местной бирже под названием твердыня Фекой значительно подросли.

В смысле, теперь едва ли была какая собака в городе, которая не знала меня. Ладно, не так выразился, собак здесь я не видел. Но то, что весь город говорил обо мне, как о достойном и хорошем человек — факт неоспоримый.

Поэтому домой я возвращался с каким-то приятным чувством на душе. Даже зудящая в ухо Юния не могла его испортить.

— Жизнь штука нес… сс… сложная. Вот только кто добрыми делами занимается, ничем хорошим не заканчивает. Сс… поверь моему опыту.