Вейн

— Каком преступлении? — заикаясь, переспросила Вейн.

Судья нахмурился, отчего его сошедшиеся на переносице брови полностью повторили форму треугольной шапочки. Но улыбаться Вейн уже расхотелось. Она с ужасающей ясностью осознала, что судят ее. Более того, ее уже почти осудили.

— Вы признаете свою вину в убийстве дера Александра Далькотта, нареченного вашей сестры, совершенном из темной злобы и ревности?

— Ксандр не был нареченным Люси… — непонимающе пробормотала она.

Судья уже откровенно злился.

— Вейнитта Брайнс, ваша вина доказана полностью и подтверждена свидетелями! Остальное формальности.

— Подождите, — пришла в себя Вейн. — Какими свидетелями? Кем подтверждена?

— Дером Лераном Далькоттом. Он полностью подтвердил вашу причастность к убийству, потому что видел это гнусное злодеяние. Итак, я повторяю свой вопрос…

— Леран подтвердил мою вину? — растеряно переспросила Вейн. — Но как… откуда… Разве он видел? Как я… О виры!

Судья все-таки потерял терпение и стукнул по столу деревянной колотушкой.

— Вейнитта Брайнс, за совершенное злодеяние вы приговариваетесь к смертной казни через виселицу, и ваше тело…

Вейн беспомощно открыла рот, но не смогла выдавить ни звука, пока судья оглашал приговор. Ее повесят? Как же так? Как такое возможно? Просто повесят? Ее тело будет болтаться, словно тряпка, чуть раскачиваясь на ветру, и каждый прохожий сможет в него плюнуть? И в памяти друзей и родных она останется убийцей? Бедные родители, бедная Люси… Как они станут жить с таким клеймом? Да весь Талар будет показывать на них пальцем! А ее несчастная сестра навсегда останется безмужней, потому что кто захочет взять в жены родственницу убийцы и развратницы, что делила ложе с чужим мужчиной? Дознаватели ведь и это выяснили…

Смутные воспоминания всплывали в глубине ее сознания.

— Постойте! — неожиданно громко вскрикнула Вейн.

Судья поморщился и замолчал. Потом недовольно кивнул.

— Ваше право. Суд Света состоится на рассвете.

Ночь Вейн провела в своей темнице. Как приговоренной к смерти, ей даже принесли почти человеческий ужин, с мясом и ломтем хлеба. Последняя радость в земной жизни. Она медленно поела, а потом устроилась на тюфяке, обхватив колени руками."

"Завтра все закончится.

Ее жизнь закончится. Как глупо… и страшно.