Ведьмы отдыхают

 – В голосе Харви вновь появилась ирония."

"– Притворяться умной – это целое искусство. Жаль, я его никак не могу освоить, – вздохнула я и все-таки допила вино. В голове зашумело, в движениях моментально появилась дремотная тяжесть.

– Мариса, – позвал меня он.

– Ну что?

– Как я жил без тебя эти два года?

– Очевидно, очень неплохо, господин старший партнер крупной юридической конторы, – дала я понять, что видела его личную карточку и оценила карьерный рост.

– А ты? – спросил он тихо.

– Я тоже жила неплохо, – согласно кивнула. – Тоже скоро получу повышение.

Разве что чуточку одиноко. Никогда бы не подумала, как в действительности тихо в шумном Гранахе, когда не с кем сходить в едальную или поругаться из-за опоздания в театр. Это сейчас я понимаю, что опаздывала, чтобы не смотреть душераздирающие трагедии, а тогда казалось, будто на службе меня задерживали крайне важные дела. Вот дурочка!

– Я переезжаю обратно в столицу, – небрежно бросил Харви.

– Когда?! – Я так резко развернулась, что завалилась на плед и едва не сбила полупустую бутылку с вином, как кеглю в кегельбане.

– В следующем месяце.

– Поэтому решил наладить старые связи и предложил начать заново? – подколола я и швырнула в него льняную салфетку: – Признайся уж!

– Нет. Я увидел тебя в той ресторации и понял, что не могу оторвать глаз, – признался он. – Да и не хочу.

Мы подумывали встретить рассвет на пляже, тем более что он весь, вплоть до последней песчинки, был в нашем единоличном пользовании, но в доме оказалось теплее, а в кровати – удобнее проводить время за приятными глупостями.

«Морской лев» прибыл за нами на следующий день, даже не пришлось бросать в море бутылку с призывом о помощи. Мы успели накупаться, пресытиться физическими ласками и заснуть на солнце. Последнее закончилось благополучно, никто не получил ожога пятой точки.

В «Ваенду» я вернулась в сумерках. Харви не стал выходить из экипажа, поцеловал меня на прощание и, сославшись на какие-то крайне срочные дела, сбежал.

Гостевой дом тоже переживал вторжение трех мальчишек.

– Божечки мои дорогие, – охнула Харриет, обнимая меня.