Вечный инстинкт

Новая прическа и стильный макияж не смогли изменить состояние ее души. Руби по-прежнему испытывала глубокое чувство вины из-за своего прошлого. Изысканная одежда была притворством — точно таким же, как и ее брак с Сандером.

Притворством для нее, но не для близнецов. Они никогда не узнают, какие муки испытывает их мать. Меньше всего на свете она хотела бы, чтобы они выросли с ощущением того, что она принесла себя в жертву ради них. Мальчики должны верить в то, что мама счастлива.

Руби хотела сразу пройти в номер, однако оценивающий взгляд дамы, стоявшей в вестибюле, а затем ее легкая улыбка, явно говорящая о том, что Руби не может сравниться с ней, задела гордость молодой женщины, и она, изменив решение, направилась в кафе при отеле.

Вышколенный официант провел ее к маленькому столику, стоявшему на самом видном месте, посреди зала. Руби предпочла бы спрятаться где-нибудь в темном уголке. Желание самоутвердиться мгновенно улетучилось, она была смущена и чувствовала себя очень одиноко. Руби не привыкла бывать в обществе одна.

С ней всегда были мальчики или кто-нибудь из сестер.

Когда подошел официант, чтобы принять заказ, Руби попросила принести чай. Она не ела целый день, но не испытывала голода, поскольку была слишком взволнована.

Кафе постепенно наполнялось. В зале появились несколько красивых женщин и группа бизнесменов в деловых костюмах. Один из вошедших так внимательно взглянул на Руби и так тепло улыбнулся ей, что лицо ее вспыхнуло.

Она собиралась налить себе чашку чая, когда увидела близнецов, спешивших к ней.

За ними следовал Сандер. Его волосы, как и волосы мальчиков, были мокрыми, будто он только что вышел из душа. Сердце Руби запрыгало в груди. Рука ее задрожала, и ей пришлось поставить чайник на стол. Мальчики, подбежав, наперебой стали рассказывать ей о том, где они были, но Руби, как ни старалась сосредоточиться на болтовне сыновей, глаз не могла отвести от Сандера. А он смотрел на нее.

Не ее новый облик заставил его резко остановиться. Прическа и макияж были лишь внешним лоском, который подчеркнул то, что Сандер и так уже знал — с того момента, как Руби открыла перед ним дверь своего дома.

Он знал, что она обладает редкой и изысканной красотой.

Совсем другое чувство заставило его остановиться. При виде женщины, сидевшей за столиком, и мальчиков, льнувших к ней, он испытал необыкновенное ощущение мужской гордости. Это были его сыновья и их мать. Но Сандер гордился не только близнецами, он гордился всеми ими вместе.