Две полоски. Залетела от незнакомца (СИ)

— Так он получается жлоб? Зажал ресторан и водил тебя по всяким генделям?

— Ни по каким генделям он меня не водил! — мне становится обидно за Байсарова. — Давид звал в ресторан, я сама отказалась. Захотелось в парке погулять.

— Ну и скажи кому, что ты не дура, — Машка говорит это так обреченно, что мне совсем не обидно. Даже смешно. — Ее в ресторан зовут, а она чай на лавочке в парке дудлит. Ну дура же! Он на тебе сэкономил, а столичные фифы потом с него все до последней копейки высосут.

— Может и дура, — соглашаюсь с подругой, — но Давид другой. Ему тоже понравилось наше свидание.

— Ой, да ладно, — машет рукой Мария, — не такой он. Все они не такие до первого траха."

"— Неправда, Давид хороший!

— Может и хороший, — соглашается Машка, — только пиздливый. Точно как его дед...

Говорит и осекается. Смотрит на меня странным взглядом, а меня будто по голове дубиной стукнули.

— Дед? Какой дед? У Давида есть дед? — растерянно смаргиваю, и Машка недоуменно трясет головой.

— Разве я сказала, что у Давида есть дед? Я говорила, что он пиздливый как старый дед. Один в один, будто ему не тридцать лет, а три сотни.

Она говорит, я киваю. Но зерно сомнения уже дает буйные всходы.

Я все это время думала, что мои Байсаров-один и Байсаров-два однофамильцы. И тезки. И отцы у них тезки. И даже предположить не могла, что они могут быть родственниками.

Но если тот, мой Давид родственник дедушки Байсарова, то...

То он мог ночевать в его квартире.

Господи, нет. Только не это. Холодею от одной мысли, что это может быть Давид.

— Маш, — смотрю на подругу в упор, — скажи, ты что-то знаешь? Ты же к деду тому ходишь. Давид его внук?

— Какой внук, Бог с тобой! — Машка говорит убежденно, отчаянно жестикулируя. — Да и не знаю я ничего, откуда? Вот провалиться мне на этом месте! Но давай рассуждать здраво, Вась! Были бы они родственниками, чего бы тогда старый Байсаров так экономил? Ясно же, что на последние копейки дед живет.

Машкины аргументы звучат убедительно, и я немного успокаиваюсь. Машка тем временем не умолкает.

— Ты знаешь, что, Вась, — она доверительно наклоняется ближе, — ты у него самого спроси, у Давида своего. Вот как на свидание пойдете, так и спроси.