Вдова его величества

Никогда-то он не понимал этого вот человеческого обыкновения хитрить и изворачиваться. – Пропавшие. Ваши…

– Помилуйте, – почти искренне возмутился лорд и покраснел еще больше. – Я ведь не купец какой-то там…

– Вы градоправитель, поставленный именем короля блюсти закон и порядок, – Кайден воткнул серебряную вилку в кусок мяса, и лорд Тирби поморщился. Человек изысканный, он ценил в собеседниках хорошие манеры. – И мне глубоко плевать, торгуете вы или нет, платите налоги или нет…

Румянец стал и вовсе ярким.

– Налогами я не занимаюсь. А вот исчезновения людей – дело иное.

– Поймите… – лорд Тирби слегка наклонился, и пышный шейный платок его почти коснулся серебряной тарелки. – Это дело… прошлое… все уже решено… все уже в порядке.

– Пропали мои люди.

– Что? – хлопнули ресницы, слишком длинные, чтобы быть настоящими, а румянец сменился бледностью.

– Мои. Люди. Пропали, – спокойно и раздельно произнес Кайден. Он поднял кусок мяса и, понюхав, вцепился в него зубами. Бабушка пришла бы в ужас от подобных манер, а вот лорд Тирби лишь слегка нахмурился. – Несколько дней тому. Бесследно. Как и ваши караваны. И тот купец из Новгорода. Вы знаете, руссы – очень нервные люди…

– Мы нашли виновных.

– А груз?

Лорд потупился.

– Не нашли, – сделал Кайден свой вывод. – Или… нашли?

– Кое-что… остатки… основной ушел.

– Куда?

– Они не знали. К сожалению, главаря взять живым не удалось, а рядовые… вы же понимаете, это чернь, которая и без того не отличается особым умом, а уж та, что идет в разбойники, это почти животные!

– Но вы их допросили?

– Естественно, – почти возмутился лорд Тирби. – Однако, увы, бесполезно.

– Совсем бесполезно?

Лорд отодвинул тарелку с нетронутой спаржей, откинулся в кресле, коснулся хрупкими пальцами кружевного воротника.

– Скажем так, кое-что мы узнали. Им указали на караван.

– И вам это не показалось странным?

– Чернь в принципе ведет себя нелогично, – палец лорда коснулся высокого его лба. – Им не хватает ума, чтобы оценить последствия своих поступков.

Накрашенные алой помадой губы изогнулись.

– Они ограниченны и тупы.

– Но купца убили не они.

– У меня есть признание.