Вдова его величества

И прогуляюсь до храма. Там, говорят, хранится древний венец. И любой может примерить его, рискнув жизнью. Только во мне крови хватит, чтобы венец удержался.

– Ты… у меня армия.

– Если понадобится, то и я соберу, – Кайден пожал плечами.

– Люди суеверны, – нарушил молчание Гевин. – А твоя армия состоит из людей. Рискнут ли они поднять руку на истинного короля? И обратить на себя гнев богов?

– Чего ты хочешь? – Ненависть Джона ощущалась яркой, что солнце.

– Я же сказал. Свою женщину. Я заберу ее, а ты – камень.

Можешь спрятать его. Закопать. Утопить. Разделить на части. Хотя не уверен, что получится. Все-таки в нем еще та сила… или я могу дать тебе своей крови, немного, но этого хватит, чтобы камень запел, а венец принял тебя. И тогда больше никто и никогда не оспорит твое право на этот трон, – Кайден погладил камень, который вновь отозвался нервным, дрожащим звуком. – Сначала я думал тебя убить. Но потом решил, что мой наставник прав и нужно уметь договариваться с людьми… У меня получается?

Джио расхохоталась, и, отзываясь на смех ее, пламя взметнулось к потолку, лизнуло витражные стекла, которые, не выдержав ласки, рассыпались яркими искрами.

Ворвавшийся воздух принес запах грозы.

А Джон отер руками лицо:

– Потом ты уйдешь.

– Уйду, – Кайден притянул к себе Катарину. – У тебя здесь тесно и скучно. Мы в Шотландию отправимся. Или туда, где поют киты… говорят, киты умеют красиво петь.

Джон рванул кружево воротника.

– Мне тебя даже жаль, – губы Кайдена коснулись виска Катарины.

 – Тебя вряд ли отпустят их послушать.

– Катарина, – взгляд Джона остановился на ней. – Ты и вправду хочешь уйти… с этим? Ты… бросишь… свою сестру?

– Думаю, – говорить было тяжело, но Катарина сумела, – она справится. Из нее получится хорошая королева.

Такая, которая сумеет удержать венец.

– А я… я желаю вам счастья.

Это Катарина сказала вполне искренне. Вот только вряд ли ей поверили.

Эпилог

Киты и вправду умели петь. Их голоса, протяжные, наполненные какой-то неизбывной тоски, летели над морем.

И то успокаивалось, отпускало утреннюю серость, окрашиваясь в сине-зеленые тона. Оно подбиралось к самому берегу, оставляя на камнях клочья пены.

Кружили чайки. И голоса их вплетались в чудесную песню.

– Вон там, видишь? – Кайден повернул ее. – Темное…

Катарина видела.

Обрыв. И стену, возведенную сотни лет тому. Она успела порасти мхом, покрыться тончайшими трещинами, по которым поднимался все тот же вездесущий плющ.