Вдова его величества

И фоморы застыли, а мир ужаснулся, ибо никогда еще не случалось ему видеть змеев столь огромных, будто и вправду ожила кровь того, кто согревал своим телом корни древнего Ясеня.

Ослепила блеском золотая чешуя.

И поднялись кольца чудовищными арками, чтобы обрушиться на тех, кто казался рядом со змеем крохотными, ничтожными… а рядом раздалось тихое:

– Посторонись… король…

И мир вновь слегка преобразился, позволяя войти существам, которые никогда-то не воевали, ибо были слишком опасны, чтобы нашелся безумец, рискнувший связать их боем.

– Мы слышали твой зов, – шеи коснулись острые когти, отчего-то теплые и мягкие, словно дыхание матери. – Мы пришли.

И серебристый полог раскрылся слева. И справа… и может, получится выжить… если получится…

Вздыбилась земля, повинуясь силе Змея, признавая за ним право повелевать, накрыла волной, и ответом стал вой, столь яростный, что у Кайдена кровь из ушей хлынула, а глаза заволокло алой пеленой безумия.

Огромное существо, макушка которого поднималась выше древних деревьев, шагнуло к развалинам крепости, оскалившись улыбкой.

А существо протянуло руку, и небеса сказали голосом проклятой девы:

– Дай.

– Нет, – Кайден крепче стиснул клинки.

– Тебе не устоять, дитя богов.

Может, и так, но он не отступит, ибо мир рухнет, когда в нем не останется героев. Кайден шагнул навстречу, но…

Тонкий голос флейты ударил плетью. А затем приласкал. Он поднялся до кривых небес, чтобы рухнуть вниз, на осколки несчастного мира.

Время…"

"Золотом блеснула чешуя змея, встав перед тварью. И выдержала первый удар когтистой лапы. И второй, лишь золото потемнело от крови. А земля задрожала.

Флейта же пела.

Звук ее то взлетал столь высоко, что становился почти неслышен, то падал вдруг соколом, чтобы расправить крылья, чтобы плоть обрести.

Время.

И Кайден, расхохотавшись, кинулся в бой.