Вдова его величества

– Джио! – Катарина закричала, но из горла вырвался лишь сдавленный писк.

Джио! Они же кровью связаны… Джио всегда была рядом… и сейчас должна… она не ушла бы, не удостоверившись, что Катарине ничего не угрожает… далеко не ушла бы.

И стало быть, шанс есть.

Катарина закрыла глаза. Руки ее дрожали от напряжения. Шея ныла, и кажется, по плечу поползла капля крови, но…

Вдохнуть. Сосредоточиться. Воззвать к крови, умоляя помочь. Плеть дернулась, и Катарина, согнувшись пополам, ушла под воду. Темная, тухлая, та заполнила рот и нос, спеша забраться внутрь такого упрямого тела.

Она стала густой и тяжелой. Неподатливой. И горькой. Горче собственных слез.

Катарина рванулась – и чьи-то когти впились в ее плечи, потянули, извлекая из водного плена, швырнули на пол, а потом что-то тяжелое, неимоверно тяжелое, упало на грудь. Катарина ощутила, как трещат ребра, но рот ее открылся сам собой, выплюнув черную жижу. Кажется, она закашлялась. А потом ее вовсе вырвало, на роскошное платье Джио.

– Вот же… ни на минуту тебя без присмотра не оставишь…

Она отнесла Катарину к кровати и, сдернув простыню, растерла. А потом наклонила и на что-то нажала, отчего тело вновь свело судорогой, и изо рта хлынула очередная порция воды. Но после стало легче. И Катарина, свернувшись в клубок, закутавшись в ту же мокрую и холодную простыню, наблюдала, как мечется по комнате Джио.

– Извини, – выдавила Катарина. И потрогала горло. Голос был сиплым, чужим. – За платье…

– К демонам платье, – Джио остановилась. – Жива?

– Как видишь.

– Не уверена, что вижу, – проворчала она и, подойдя к Катарине, положила руку на ее голову. – Целителя приглашать станем?

– А надо?

– Смотри сама. Только учти, целители вовсе не так молчаливы, как любят о том говорить. А твои… особенности от него не скроешь.

Верно. И узоры он увидит, а потом с кем-нибудь поделится.

– Мне страшно.

– Понимаю. – Джио стянула простыню и велела: – Вставай. Кое-что у меня есть… внутри как? Не давит? Не жжет?

Горло пекло, а еще каждое движение доставляло боль, особенно слева. И Катарина прижала локоть к груди.

– Ничего, – выдавила она. – Как-нибудь… потерплю.

Мазь была прохладной, но, впитываясь, разогревала тело, и Катарина зашипела от боли.

– Скоро пройдет.