Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

Нас, посланцев, встречает всегда в какой-нибудь корчме… Но я знаю, где он живет, проследил как-то, так что показать могу…

– Вот и молодец!

– А, раз молодец, так гоните, уважаемый герр, серебряху!

Глава 6

Воротилы

– Ну, будь здоров, Бруно, не кашляй! – кинув в подставленную ладонь серебряную монетку, Вожников показал мальчишке кулак и, предупредив, чтобы парень лишний раз глаза не пялил и не вздумал следить, зашагал к корчме с гостеприимно распахнутыми дверями, что располагалась на самом краю города, за монастырем доминиканцев, недалеко от ворот Рыбаков, с которыми в здешней жизни князя было связано так много…

Не слишком ли много воспоминаний? Не слишком! Ах, Альма, Альма… дай, бог, счастья тебе, девочка.

– Кого, вы сказали, ищете, достопочтенный герр? – почтительно переспросил слуга – дюжий молодец с кулачищами, словно две дыни, и квадратной мордой.

– Некоего господина Фуггера. Я знаю, он сейчас здесь, у вас.

– А… он вам назначил встречу?

– Конечно! – от возмущения князь сдвинул брови, однако счел нужным добавить еще кое-что. – Правда, мог и забыть, давненько мы с ним договаривались. А, чтоб вспомнил, ты ему, парень, скажи – дело, мол, бумажных мельниц касается, тех, что на Лехе-реке.

И вновь сверкнул серебром грош, полновесный, рильский. Он же – альбус, он же – «белый пфеннинг», который – по счетной системе – целых двенадцать геллеров весил.

– Напомню, – радостно сверкнув глазами, служка усвистел куда-то на второй этаж, правда, тут же вернулся:

– Забыл спросить, господин – как о вас доложить?

– Доложи – Георг из Кост… Из Конст… Из Константино…

– Понял – из Констанца, мой господин. Так и доложу. А я ведь бывал в Констанце!

«Иди, иди… – присаживаясь на широкую скамью перед большим столом, ввиду раннего времени пока что пустующим, ухмыльнулся про себя князь.

– Вас ждут, господин. Я провожу, идемте.

Вожников загрохотал башмаками по лестнице, поглядывая на широченные плечи служки.

И что такая шайба в корчме делает? Плечищи – косая сажень, кулачищи – с голову, и на тебе – на побегушках, каждому грошику – пусть даже и «тяжелому» рильскому – рад.

– Вам во-он туда, герр Георг.

Ишь, имя-то запомнил, орясина.