Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

Ну и конкуренция – куда же без нее-то? Местные жонглерские труппы давно уже сообразили, в чем причина феноменального финансового успеха «констанцких выскочек», и, беззастенчиво передрав все ноу-хау, принялись рекламировать все, что только было возможно, включая предметы религиозного культа: мощи святых, подозрительные, различной емкости, ковчеги со Святым Граалем и все такое прочее. И все – вот ведь хитрые гады! – исправно платили епископу, а кое-что – аббату.

То, что «гады» еще в августе сожгли фургон и пересчитали ребра Иоганну, это было бы еще терпимо, а вот резкое падение прибыли вполне могло поставить крест на дальнейшем существовании труппы.

В один далеко не прекрасный момент Корнелиус пригласил артистов к себе, в закуток – жонглеры снимали весь второй этаж весьма приличной по местным меркам корчмы с полным пансионом – и, оглядев всех погрустневшим взором, молвил:

– За последнее выступление у нас денег – как в мае. Скоро снова в кибитке будем жить."

"– Да-а-а… пошли дела-а-а, – неопределенно протянул Готфрид и, как всегда, нахмурился.

– Уезжать отсюда надо, – негромко предложил Айльф. – Домой, как и собирались ведь осенью. Так осень уже! Вот и поедем!

– Правильно! – тряхнув белобрысой башкой, Иоганн радостно поддержал коллегу. – Давно надо было ехать. Тут нас убьют всех скоро!

До того молчавшая Альма, поправив унизанный жемчугом воротник дорогого платья, встала и неожиданно улыбнулась:

– Уезжать да – надо. Но вовсе не из-за того, о чем сейчас сказал Иоганн.

– В чем же?

– В Констанце ведь наверняка еще не ставят такие пьесы… Я спрашивала у наших купцов… Многие уже готовы платить! Но – в Констанце. Дома! Так что едем.

Взволнованно накрутив локон на палец, девушка посмотрела на Егора:

– Георг, ты с нами?

– Нет, – сказал, как отрезал, князь.

В конце концов, а чего ждать-то? Рвать так рвать, прощаться так прощаться. Тем более в Констанц ему по-любому нельзя – там император, да и люди голландца по всей округе – просто так из Аугсбурга не выберешься.

– Вы же знаете, у меня в Констанце могущественные враги… Я вам говорил уже, кажется.

– Да, говорил, – грустно кивнула Альма. – Потому я и спрашиваю, мало ли, вдруг ты все же надумал?

Вожников хмуро покачал головой:

– Нет. Хотя, поверьте, мне и грустно расставаться с вами.

– И нам…

– Тем более я научил вас всему… и еще дам кое-какие полезные указания, – молодой человек неожиданно подмигнул юной циркачке.