Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

Художники – молодые патлатые парни, коих Вожников звал про себя волосатыми хиппи, поначалу держались скованно, краснели, словно юные боярышни под зорким приглядом матушек, и лишь когда малость выпили, да когда великая княгиня сама подсела к ним – тогда разошлись, заулыбались, и вообще, стали держать себя вполне светски… чего никак нельзя было сказать о некоторых посадниках и их супругах. Закондовели черти старые, чего уж! Впрочем, им тут, похоже, вполне даже нравилось – сидели себе тесным кружком, по-старому, квасили, болтали, чокались время от времени с князем… а их жены да дочки – за соседним столом, рядом.

– Танцуют все!

Весело было… Правда, не дрались – побаивались князя, знали, у того удар хорошо поставлен, прилетит так прилетит, мало не покажется! И правильно боялись – пьяных драк за столом Вожников не любил и порядок наводил самолично, дабы не обидеть разошедшихся сановитых выпивох: ведь одно дело, когда тебя слуги за шкирку выкинут, хотя бы и по приказу, и совсем другое, когда сам великий государь руцей приложится.

– Эх-ма, эх-ма! – наяривали музыканты."

"Гуслями да рожками выли, ухали басовыми толстострунными гудками, стучали в бубны, барабанили в дискоритмах Золотой Орды, коим князь Егор в свое время научил тамошнюю кафешантанную певичку Ай-Лили, с тех пор заматеревшую не хуже российских эстрадных див.

Посадники Алексей Игнатьевич да Иван Богданович, а с ним старые бояре Мишиничи, хватанув винища, пустились вприсядку с молодыми боярышнями, ногами махали так, что Егор знаменитую песню про зайцев вспомнил и все, что потом воспоследовало. Витрины, правда, не били – за неимением чего-то подобного, но бокалы цветного муранского стекла… и местного стекла тоже – летели на пол регулярно.

Улучив момент, княгинюшка подсела к художникам, да сразу же и начала запросто, как у супруга любимого научилась:

– А что, парни, портрет нарисовать не слабо ль?

Похожие, словно близнецы-братья «волосатые хиппи» переглянулись:

– Чей портрет, великая государыня?

– Да мой, чей же еще-то? – фыркнула Елена.

– Да, княгиня великая, запросто! Мы в Милане учились и в Падуе. Не сомневайтесь даже, изобразим в лучшем виде.