Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

У них с Углановым да Крутогоркой вражда давняя – пастбище не могут поделить да заливной луг…

– Еще и орешник, – подсказал кто-то из воинов, смущенно переминавшихся с ноги на ногу за спиной своего командира.

– О! – издевательски расхохотался Егор. – Пастбище, заливной луг и орешник. У вас что – кадастровая экспедиция, землемеры хреновы?! Какая разница, из-за чего у них там вражда… главное, что вражда… И вдруг, ни с того ни с сего, бахметьевские пришли мириться? Ранее о том не сговаривались?

– Не сговаривались, великий князь.

– Не сговаривались, или вы о том не спрашивали?!

– Не сговаривались, – Иван, Афанасьев сын, вновь потупился, признался: – И мы не спрашивали… Просто пастушата сами сказали.

Князь дернул шеей:

– Пастушата – молодцы, а вы… А что Бахметьево – большая деревня?

– Большая, княже. В пять изб.

– Ну, хоть это знаете. Значит, что же – и там чума, и, надо полагать, давно… Эх, как же мы просмотрели! – Вожников задумчиво пнул ногой валявшийся на мостках камень. – Ладно, чего уж теперь.

– То же.

– Что ж… Ужинайте, и вперед. То есть – назад, – подумав, распорядился князь. – Возвращайтесь. Я так полагаю, пастушата и в ночь при стаде останутся. Вот и расспросите конкретно, уточните – как бахметьевские выглядели. Нездорово ли, или, может, вообще – кашляли да харкали кровью? А еще спросите – откуда вообще поверье-то пошло – что мор можно другим передать и тем самым от болезни своей избавиться? – Егор невесело хохотнул и прикусил губу.

– Выясним, княже…

Махнув рукой, Егор милостиво разрешил воинам удалиться, да и сам отправился в разбитый на берегу шатер – спать. Стемнело. У плеса в серебристом свете луны маячили черные тени судов. Слышно было, как перекликаются караульные, даже как всплеснула на плесе какая-то крупная рыба.

"Егор уснул не сразу – голову переполняли заботы, необходимо было вновь устанавливать строгие карантины – бороться с чумой жестоко и даже в чем-то бесчеловечно.