Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

Ой, Господи Иисусе, и мы ведь ее покрываем – значит, тоже грешим…

– Не так уж и сильно, дядюшка! – внимательно рассматривая входящих, улыбнулся Егор. – Что же, женщинам не полагается подходить к Мадонне?

– Да нет… Но все же, как ни крути – обман!

– Вот потому-то девчонка и молится. Пускай! Ага! Вы идите к столу, дядюшка Гильермо, а я сейчас…

Завидев коренастого человека с волевым, но казавшимся добрым, лицом, князь сразу узнал настоятеля – по его уверенной походке, по окружению, по большому золотому кресту поверх рясы.

Завидев аббата, паломники встали, и тот, быстро благословив всех, направился к выходу – судя по всему, и в самом деле был сильно занят.

– Святой отец, – Вожников поймал настоятеля уже на выходе. – Я хочу поговорить с вами о Черной Мадонне.

– Что? – аббат едва не споткнулся, резко повернув голову. – Кто вы?

– Ваш друг. И защитник всех христиан! – напыщенно представился князь на латыни.

– Идемте! – аббат дернул шеей. – Знаю одно удобное место. Здесь, недалеко.

Сделав пару шагов, отец Бенедикт обернулся к сопровождавшим его монахам:

– Ступайте по своим делам, братья. А я перед сном пройдусь.

Перекрестив всех, настоятель и следующий за ним Егор быстрыми шагами пересекли двор и, выйдя в узкую калитку, оказались на широкой тропинке, серпантином поднимающейся в горы.

– Вот сюда, – обернувшись, отец Бенедикт указал рукой на нырнувшую влево аллейку, приведшую путников на небольшую площадку со скамейкою и каменным парапетом, ограждавшим отвесный обрыв в каменистую пропасть. По краям шумели акации, а где-то далеко внизу слышно было, как журчал ручей.

– Говорите, сын мой, – усевшись на скамью, аббат сделал приглашающий жест. – Здесь нам никто не помешает.

– Да-а… – развел руками князь. – Чувствую я – дела плохи!

– Вы даже не представляете, как!

– Напротив, очень хорошо представляю! Надеюсь, вы не заявили о краже Мадонны на всю округу?

– Что-о?!

– Тихо, тихо, святой отец! – успокоил Егор.