Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

Ничего… никаких трупов, выброшенных течением тел…

– О, Матерь Божья!!!

Охнув, Аманда показал рукой чуть выше, где, на лужайке, над могильным холмиком, высился свежесрубленный крест. Рядом с крестом лежал букетик ирисов…

– Господи… что это? Откуда здесь?

– Бог в помощь, путники!"

"Егор вскинул глаза, машинально положив ладонь на рукоятку висевшего за поясом ножа. С горного кряжа, на лужайку неспешно спускались вооруженные алебардами и мечами люди, всадники кто – верхом, а кто вел лошадей под уздцы.

– В Монтсеррат?

– Туда, – не сводя глаз с могилы, односложно отозвался Егор.

– Вот и этот бедолага, похоже, к Моренетте спешил, – усатый со вздохом кивнул на крест. – Мы его с час назад закопали. Жалко – молодой, совсем еще мальчик.

– Мальчик?

– Да. Темненький такой. Лет, может, двенадцати. Мы его уже мертвым нашли – вынесло течением. Волки напали… или бродячие псы.

– Или лихие люди, – задумчиво промолвил Вожников и, сам не зная почему, спросил: – Вот мы, по-вашему, не лихие?

– Вы? – усач неожиданно ухмыльнулся. – Нет! Может, вы лично… не знаю, а вот спутники ваши… слишком уж они юные для лихих дел.

Князь дернул подбородком:

– Этот… темненький… он в каком виде… был?

– В плохом виде. Зверье успело погрызть… все горло…

– Волки? – скосила глаза Аманда.

Усатый покусал губу:

– Скорее – волк! Появился тут один зверь… Ух… страх божий.

– Наш, – не стал скрывать Егор. – Отстал, потерялся… Не уберегли. Жаль!

– Жаль, что и говорить, жаль. Сколько их тут пропадет, таких вот бродяжек. Иных и имен никто не скажет. Значит этот – ваш.

– Вообще-то то, хотелось бы посмотреть… однако ж не разрывать же ради этого могилу?

– Вот то-то же, – покивал усач. – Не разрывать. Лучше помолитесь.