Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

 – Дорога-то совсем в другой стороне осталась, а до моста еще долго – и вскачь скачи – не догонят!

– А ты откуда знаешь? – Аманда немедленно обернулась, с хитрецой посматривая на подростка. – Ты же всю свою жизнь дома сидел, нигде не был и никуда не собирался. Я даже не думала здесь тебя встретить!

– Так вот… встретила.

Пожав плечами, парнишка покраснел и заработал веслом с утроенной силой, так, что даже Альваро за ним не поспевал:

– Да не греби ты так, суматошный! И так уже правым бортом идем.

– Да, не греби, – выкрикнул «кормщик» Рыбина.

Энрике – так его звали, как только что вспомнил Егор.

– Я, может быть, и мало где был, – покусав губу, Лупано обиженно скривился. – Зато учитель ко мне приходил и о многом рассказывал. Отец ему платил по флорину за урок.

– По флорину за урок?! – не поверил Агостиньо Рвань. – Иди ты!"

"– Клянусь Моренеттой! – Лупано тряхнул намокшею шевелюрой. – По целому полновесному флорину! Потому я и знаю, как к Манресе пройти или к Монтсеррат, прямо к обители.

– А прямо в Матаро не получится? – на всякий случай поинтересовался князь.

Парнишка повел плечом:

– Нет. Там через Барселону придется, а вы, сеньор, говорили, что туда нельзя.

– Говорил, говорил… – Вожников вдруг вскинул голову и разразился громким смехом, отразившимся гулким этом от возникших по берегам реки скал.

– Чего это он? – удивленно хмыкнул Беззубый.

Аманда намотала на палец мокрый локон.

– Не знаю, сейчас спрошу. Эй, сеньор, вы…

– Вы очень вовремя здесь появились, ребята! – отсмеявшись, похвалил парней князь.

– Это все Малыш, – улыбнулся Альваро. – Он заметил, как вас куда-то ведут…

– И заметил тех, кто за вами следил, сеньор, – покрасневший от похвалы мальчуган приосанился и сверкнул черными антрацитовыми глазами. – Такой истинный кабальеро, красавчик…

– Понятно, Малыш, давай пять!

– Че-го?

– Руку, говорю, протяни… Вот так! Спасибо тебе за все, парень.

С чувством пожав узкую ладошку Фелипе, Егор посмотрел на Лупано:

– А ты, парень, как?

– Просто сказал отцу, что отправляюсь в Монтсеррат, поклониться Святой Деве!

– И он тебя отпустил?!

– Даже напутствовал.

– Молодец, Лупано! И ты давай пять.

Часа через полтора-два лодка с беглецами пристала к низкой, заросшей камышами излучине, от которой река резко поворачивала на запад – прямо в лапы врагов.

– До моста завтра вряд ли успеем, – вытаскивая весло, угрюмо пробормотал Рыбина.