Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

И снова безбрежное море, и поросшие редколесьем скалистые островки, и крики кружащих над мачтами чаек."

"Чу! Вот впереди показался парус, потом – еще один, и даже несколько – еще немного, и Вожников смог разглядеть около двух десятков вымпелов ганзейского города Ростока. Быстро догнать медлительные пузатые когги юркой шняве не составило никакого труда. По приказу капитана, на грот-мачте взвился цветастый зелено-красный стяг – как видно, сигнал приветствия.

Нагло вклинившись в середину торговой флотилии, «Сесилия» зарифила паруса, уравнивая скорость, да так и пошла вместе с коггам, странно, что их капитаны не протестовали, уж точно – имелись у голландца какие-то заслуги.

Вечером опять пили вино со шкипером, а утром… Утром в каморку Егора ввалились трое дюжих матросов, и еще пара, вооруженных абордажными саблями, дожидалась у двери. Рядом, с самым озабоченным выражением лица, стоял Вандервельде, презрительно прищурившийся при виде схваченного гостя.

– Да что происходит?! – громко возмущался Егор. – Объясните, уважаемый господин шкипер?

Голландец покривил губы:

– Дело в том, герр Мюллер, что у нас есть все основания полагать, что вы не тот, за кого себя выдаете.

– Не тот? – округлив глаза, усмехнулся князь. – А, скажите на милость, кто?

– Пират. И пособник пиратов, – жестко произнес хозяин «Сесилии». – А потому сейчас вас закуют в кандалы и посадят в трюм.

– Но… где доказательства?

– Вы непременно узнаете их на суде.

Ну, хоть так. Хоть суд будет, а там… Там все, что угодно, произойти может – Егор суда не боялся, а потому дал спокойно себя заковать – ну, не драку же устраивать: парочку-тройку рыбаков, конечно, вырубил бы, а дальше – увы.

– Ну, вот – в трюм, – пожимая плечами, звякнул цепями арестант. – Что, в каморке-то нельзя оставить? Боитесь, что сбегу?

– В каморке? – подумав, шкипер махнул рукою.