Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

Вполне достойные кабальеро… эх, а если б я тогда в шатре спал?

Вожников неожиданно расхохотался:

– Да нет, не спал бы… Зря, что ли, когда-то бабки Ленвонтихи зелье пил? Напился, бли-и-ин… на три жизни! И ведьмы-то все, каких знал, сказали, мол, никогда я домой не вернусь… А, знаете – честно сказать, уже и не тянет. Прикипел я как-то к вашим чертовым средним векам, тем более – жена у меня здесь, дети… работа… Ненормированный рабочий день, ха-ха-ха! А ну-ка, друг мой Арман, не в службу, а в дружбу – плесни-ка еще вина.

– С превеликим удовольствием, сир!

Шустрый нормандский паренек был несказанно рад нежданно свалившимися на него обязанностями императорского виночерпия – а как-то так само собой вышло: и вчера Арман наливал, и вот, сегодня… как-то без слов обошлись, по-походному.

По-походному и пили – из оправленных в серебро и золото рогов (подарок получившего по зубам короля Альфонсо).

– Так вот, о Каталонии, – неспешно потягивая из рога винцо, князь вовсе не старался подогнать лошадь – вслед за ним и все тащились еле-еле – некуда было особо спешить.

И с погодою повезло, в голубом небе вовсю сверкало солнышко, однако жары никто не испытывал: дующий с юга ветер приносил прохладу и соленый запах близкого моря.

– Когда-то Каталония, как и все Испания, была захвачена арабами… по-вашему – маврами, потом мавров прогнали, не всех, а… ммм… может, помнит кто?

– В Гранаде еще остались мавры, сир, – гордо передернув плечом, напомнил шевалье де Сен-Клер. – Не так уж и далеко отсюда.

Егор махнул рукой:

– Помню, помню. Не о маврах сейчас речь.