Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

– Не отступает! Бежит! Жалкие трусы! Бабы! Приблудные выродки!

Под такие оскорбления покинул совет кланов герцог Олбани и его сторонники – которых, несмотря на молчаливость, оказалось не так уж и мало. Под улюлюканье и свист, оскорбления, летящую в спины грязь из ратного лагеря ушло почти две тысячи шотландцев из пяти.

Однако оставшиеся все равно были уверены в своей победе. Пусть англичан перед ними стояло почти семь тысяч. Но ведь в этой армии большинство было жалким никчемным сбродом, простолюдинами: лучники, городские ополченцы, слуги.

В королевской ставке Генриха Пятого все тоже были настроены серьезно. Неожиданно быстрое взятие дикарями пограничных крепостей, разгром армии лорда Стенхопа, близость Лондона и нехватка тяжелой пехоты навевали тревожные мысли.

– Я полагаю, мой король, нам следует использовать склонность шотландцев к громким словам и славе в ущерб разуму, – поднялся на королевском совете лорд Уильям Кент, больше известный своими верфями, морскими и торговыми авантюрами, нежели славой и доблестью.

– Подставить короля под удар?! Кинуть его на топоры?! – возмущенно загудели лорды и графы, но Генрих, вскинув руку, заставил всех замолчать.

– Звучит разумно, – произнес он, крутя на пальце кольцо с личной печатью. – Окруженным шотландцам будет уже не уйти, а мы сможем в полной мере использовать все силы, не полагаясь на удачу. А кто есть король, как не всего лишь первый из рыцарей? – Он обвел присутствующих дворян пронзительным взглядом. – Готов ли ты командовать полками простолюдинов ради воплощения своего замысла, лорд Уильям?

– Для меня важнее всего служить тебе, мой король, – склонил голову тот.

Именно под этот замысел и выстроились утром английские полки. Длинные серые линии ополчения справа и слева: толстые кожаные куртки, стеганки, сюртуки с нашитыми на плечи и грудь железными пластинами; копья с короткими наконечниками, редкие трофейные алебарды, цепы на длинных рукоятях; мечи, палицы и топоры.