Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

До Парижа отсюда было всего два длинных перехода. Лошадей за два дня загнать трудно, а потом отдохнут, отдышатся. Посему еще до сумерек маленький отряд въехал в Этамп – городок небольшой, и состоящий по большей части из постоялых дворов. Уж очень место у него оказалось удобное, на полпути между двумя самыми крупными городами Франции. Что ни день – несколько сотен путников на ночлег встают.

Дорогу охранял могучий королевский замок, сложенный из дикого серого камня: круглый донжон высотой с девятиэтажный дом и прямоугольная каменная коробка с бойницами, на которую тот опирался.

Проехав Этамп до конца и остановившись в трактире на выезде, путники спустились вниз, в таверну, расположились за столами. Как всегда: слуги – отдельно, шевалье, Егор и географ отдельно. Слугам заказали пиво, чечевичную похлебку и буженину. Хозяевам – жирного каплуна.

В ожидании, пока приготовят угощение, путники выпили, закусывая скромным соленым хлебом, поговорили о том, о сем. Таверна тем временем быстро наполнилась посетителями, однообразно требующими пива.

– Странно, одни мужики, – удивилась Изабелла. – И все одеты прилично, ровно у одной портнихи одежу заказывают. Крепкие все, ни старика, ни малого…

Она сглотнула."

"Кто-то громко рявкнул, и толпа разом кинулась на путников, опрокидывая на пол, прижимая к доскам, давя массой и выкручивая руки…

«Хорошо хоть задатка за комнаты дать не успел…» – мелькнула в голове Вожникова бессмысленная в своей рациональности мысль.

Ночевали они, естественно, в подвале. Не в замке – там, видать, ввязываться в чужие семейные дрязги побрезговали. Просто в каком-то большом доме у центральной площади. Наверное – в ратуше. Допрашивать пленников никто не стал. Поить и кормить – тоже. Продержали до середины нового дня в неведении, а потом спустившаяся стража схватила по двое под локотки и потащила наружу.

На площади перед ратушей было светло и празднично. В центре стоял эшафот с виселицей на четыре петли, рядом с ним – столб, на высоту в полтора человеческих роста, обложенный вязанками хвороста. Вокруг, в ожидании зрелища, нетерпеливо гудела толпа в две-три сотни человек. А чтобы горожане самовольно не устроили веселья слишком рано, место казни ограждала жидкая цепочка в три десятка стражников в шлемах, кирасах и с алебардами.