Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

Какой там соболь? Белка – и та за счастье! Ох-хотник, ха!

– Дядюшка, Семен Игнатьевич! – от обиды Афоня чуть на колени не пал – хотел ведь, да постеснялся: засмеют, скажут опять – деревенщина неотесанная!

А он, Афоня-то, между прочим, и немецкий уже почти выучил, и латынь немного, и даже свейский… так, чуть-чуть, так ведь тот же Кольша и немецкую-то речь – через пень-колоду, а уж о свейской – и знать не знал. А туда же – насмехается!"

"– Дозволь, дядюшка, соболя поискать, запромыслить, все равно же – сам сказал – сейчас на привал.

И столько мольбы было в светлых глазах нескладного и угловатого паренька, столько незаслуженной обиды, что…

А позади-то – снова хохот:

– Афонька-то там посейчас расплачется, ровно дите малое. А говорит – шестнадцать уже!

– Да врет он все! Кольша, слышь, у них, в Обонежье, и годов-то считать не умеют… а токмо соболей!

– В Обонежье-то – и крашеная собака – соболь!

– А рукавицы они, знаете как, называют? Дянки!

– А когда хорошо, говорят – дивья!

– От деревенщины лыковые!

Тут и гость торговый не выдержал, обернулся, брови сурово сдвинув, погрозил кулаком:

– А ну, цыть! Ишь, рассупонились.

Оно, конечно, неплохо, когда есть в обозе такой человек, как Афоня, парень незлобивый, скромный, над которым и посмеяться можно без всяких обид, пошутить шуточки… как вон вчера, привязали сонного за ногу к старому пню. Забавно вышло. Оно, когда с шуткой все – и славно.

– Ужо, сходи, Афанасий, сбегай – может, и впрямь соболь? А не соболь, так какую иную дичь добудь – как раз нам на обед.

– Ой, благодарствую, дядюшка! Век за тя буду…

– Да беги уже! А вы что выпялились? А ну-тко – живо у меня по дрова! Во-он на этой полянке и встанем.

Схватив саадак с луком и стрелами, Афанасий бросился с дороги в лес – в густые заросли орешника, рябины и липы.