Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

Думаю, если бы Гус нашел с ним общий язык…

– Об этом я знаю, – невежливо перебил узник. – Кто еще?

– Архиепископы Кельна и Трира Сигизмунда терпеть не могут… вообще – все епископы западных имперских земель… – скривившись, синьор Браччолини отпил вина и вздрогнул. – Самого-то главного чуть не забыл – нюрнбергский бургграф Фридрих Гогенцоллерн! Он так хочет Бранденбург и курфюршество… а вот Сигизмунд совсем этого не хочет – зачем ему лишний и весьма влиятельный конкурент?

– Что ж, – внимательно выслушав собеседника, кивнул князь.

– Попытайтесь уговорить его бежать! – итальянец сверкнул глазами. – Я помогу вам обоим, клянусь Святой Девой… а потом и вы поможете мне.

Магистр Ян Гус, с которым Вожников познакомился в монастырском дворике во время короткой прогулки, оказался вовсе не тем фанатиком-протестантом и чешским националистом, каким его любили изображать в школьных учебниках. Высокий, с легкой сутулостью и приятным, с небольшой – черной, с заметной проседью – бородою, лицом, профессор напоминал скорее кого-нибудь из клуба знатоков, нежели упертого национального лидера-ксенофоба и сусального радетеля «за народную долюшку».

Узники сошлись в небольшом споре по поводу розового куста, что рос в самом углу двора – явно не на месте, как считал Егор.

– Нет, вот вы скажите, – обернувшись, он обратился к медленно прогуливающемуся по узкой аллее Гусу. – Вот, посмотрите только – что за дизайн? Я вам скажу – никакого дизайна!"

"– Вы… ругаете садовника, почтеннейший господин? – останавливаясь, осторожно осведомился магистр.

– Не только его, но и весь этот мир, который почему-то кажется мне не совсем совершенным. Когда у одних все, а у подавляющего большинства – ничего, такой мир должен рухнуть, и чем скорее, тем лучше. – Князь задумчиво посмотрел в серое, затянутое дождевыми тучами небо. – Да-да – рухнуть! Думаю, так будет только справедливо.

Вожников вдруг замолчал, наклонился, понюхав колючие ветки, потом бросил на своего собеседника быстрый внимательный взгляд:

– Вы, должно быть, профессор Гус? Мне о вас много рассказывали.

– А вы – тот, кого называют господин Никто, – тонкие губы профессора скривились в легкой улыбке. – Про вас я, верно, слышал не меньше, чем вы про меня. У вас странный акцент – прибыли с севера?

– Допустим, – уклончиво отозвался молодой человек.