Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

Но со второго – точно!

Увидев мальчишку, брат Демитриус… брат Арнольд – доверенное лицо аббата обители Святой Магдалены! – сразу все понял. Значит, не показалось – хитрая физиономия юного прохвоста еще там, у корчмы, мелькала… Теперь все ясно – пощады не будет… если…

В конце концов – он, брат Арнольд, всего лишь исполнитель… всего лишь…"

"– Я рассажу все, что вы хотите знать, – твердо заявил монах. – Спрашивайте.

Часа через три, уже после обедни, к стенам доминиканского монастыря Святой Магдалены, скрипя колесами, подъехали две большие, крытые рогожками, телеги с чумазыми возчиками.

– Эй, отворяй! – спрыгнув с телеги, такой же чумазый, с карими глазами, мальчишка нахально забарабанил в ворота. – Оглохли вы там, святые отцы, что ли?

– Чего надобно? – сверху, в узенькое окошко-бойницу, высунулась заспанная физиономия монастырского стража, на редкость щекастая и упитанная. – Чего орешь, паршивец, спрашиваю? Хочешь, чтоб мы тебя отдубасили? Так это сейчас, мигом.

– Ха! – подбоченясь, ничуть не испугался мальчишка. – Тогда на зиму останетесь без угля, мне-то что!

– А-а-а! Так вы углежоги, – наконец-то сообразил страж. – А мы вас только к пятнице ждали. Ныне отец настоятель с отцом каштеляном в отъезде, распорядиться некому.

– Ну, раз некому, так мы можем и уехать, – чумазый паршивец обиженно сплюнул. – Мне-то что? А уголь и на базаре продадим, запросто.

Повернувшись, он вернулся к телегам и замахал рукой:

– Разворачивай, братцы!

– Эй, постой, постой! – испугался монах.

– Давай соображай. Только быстрей мозгами своими ворочай – до ночи ждать не будем, нам еще домой возвращаться.

Щекастая морда монастырского стража исчезла, а через некоторое время – не столь уж и долгое – за воротами послышался натужный скрип засова.

– Заезжайте, – отворив ворота, махнул рукой мордастый страж. – Эй, брате Матиас, покажи им, как подъехать к амбарам.

– Сделаю, брат Дитмар, покажу.

Бывший среди «угольщиков» князь пониже надвинул на лицо капюшон, увидев одного из своих старых знакомых. Впрочем, в таком виде его не узнал бы сейчас даже сельский участковый уполномоченный, «пятнадцатилетний капитан» Крабов, проработавший на своем участке лет двадцать, но не поднявшийся до майора вовсе не из-за пьянки, а ввиду исключительной неуживчивости с начальством.