Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

Ну, не может она никуда исчезнуть – выкинуло б, я же говорю – стремнина!

Девушка задумчиво покусала губу:

– Ты иди, Бруно, а я тут пока… ну, мне, в общем, надо…

– Надо так надо, – не стал спорить парнишка. – У меня тоже сразу после потопа так живот прихватило… да и не только у меня одного.

– А потоп… он с грозой был?

– Конечно, с грозой – так ухало, аж в ушах звенело, – ахнув. Бруно хлопнул себя по коленкам. – Я уж думал – плеснет сейчас в голову, тут концы и отдам. Пронесло, хвала Святой Деве! Еще хорошо, что монахи у нас оказались – они, видать, всем нам Божье соизволенье и вымолили.

– Что за монахи? – тут же напряглась Лерба.

– Да за бумагой приехали. К нам часто приезжают.

Втулку девушка так и не нашло, а вот явные следы волочения имелись – кто-то торопился от нее избавиться… зачем?

А затем, что втулку явно заклинили железным штырем – так бы колесо в щепки не развалилось, его просо сорвало да унесло – потом притащили бы, подлатали, поставили.

С втулкой все ясно. А вот – желоб…"

"Лерба наклонилась, провела по расколотым доскам рукой. С одной стороны, да – принесенными потоком камнями именно так желоб и могло раздолбать. Однако если посмотреть более внимательным взглядом – вот здесь вот явно был сучок – плохое место, именно сюда камень и ударил… словно направил кто-то. И вот тут – точно так же, и вон здесь… Слепая стихия? Ага, как же! Скорее уж, дьявольская рука.

Рука… рука… Но не дьявольская, вполне человеческая, – закрыв ставни, подумал про себя Егор. И эти странные монахи, угощавшие персонал мельницы и бумажной мастерской вином. За бумагой приехали… А зачем тогда на ночь остались? Убоялись ливня и ветра? Может быть… А, может быть, и специально остались – просто ждали грозу, ею и воспользовались, причинив фирме «Ганс и Георг» убытки в размере уж никак не меньше четырех сотен флоринов… а учитывая упущенную выгоду – и куда большие.

Что же касается Лербы – девчонка, несомненно, достойна награды – на этом экономить не нужно.

Уже утром, вызвав невольницу в кабинет, Егор зашуршал бумагами:

– Я обещал тебе заплатить – и сдержу свое слово.

– О, господин, – низко поклонилась служанка.