Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

 – Я ее с берберского корабля купил. Поначалу злющая была – ужас! Я уж думал – нипочем такую злюку не продам, да ведь ничего, и не таких обламывали. Всего-то малость постегали кнутом да отдали на ночь слугам, а потом снова постегали, вот…

Нагнувшись, купец приподнял одетую на девчонку жилетку, обнажив смуглую спину в белесых рубцах. Невольница не прореагировала на это никак – даже лица не подняла."

"– Я честный человек, уважаемый, – оглянувшись на Вожникова, негромко произнес итальянец.

Девчонка вздрогнула, видать, расслышала, что сейчас сказали.

– Ну, ты сиднем-то не сиди, Лерба, лицо-то яви, не то живо у меня получишь, тварь!

Звякнув оковами, рабыня подняла лицо, сверкнув блестящими зелеными глазищами… тут же погасшими.

Остренький подбородок, тонкий изящный нос, лоб… для канона средневековой красоты низковат… Красивые зеленые глаза…

– Рот открой, тварь! Покажи господину покупателю зубы.

Белые ровные зубы…

– И сколько вы за нее хотите!

– Что вы, господин, – замахал руками купец. – Даром отдам… почти. Пятьдесят пять флоринов!

– За ту, которую еще нужно воспитывать?

– О, многим людям этот процесс нравится, господин.

– Ладно, беру… Сейчас пришлю слугу с деньгами, а вы пока упакуйте товар.

– Что сделать?

– От цепей-то освободите, ну. Надеюсь, она не сбежит по дороге?

– Не сбежит, – поджав губы, уверил почтеннейший синьор Фраза. – Ей тут бежать некуда – живо поймают, да будут бить кнутом, а потом заклеймят, может, и ноздри вырвут.

Невольница поспешно кивнула, бросив на работорговца полный затаенной ненависти взгляд.

Егор давно уже подумывал о том, как искоренить позорную торговлю людьми, да пока так ничего конкретного и не придумал. Наказывать работорговцев – этого никто сейчас не понял бы и не принял.