Ваш ход, миссис Норидж

– …на несчастной обезьяне, – невозмутимо продолжала миссис Норидж.

Губы леди Бассет брезгливо скривились.

– Омерзительное животное, – процедила она. – Чуть не прикончило мою кошку.

– Ну, а вы прикончили его. Вам нужно было проверить, в самом ли деле яд обладает такой чудовищной силой, как описывал ваш муж, и вы оцарапали шимпанзе каким-то острым предметом, на который было нанесено это средство. Наверное, вы в глубине души не верили в правдивость слов сэра Кросби. Однако обезьяна умерла. Вы запретили брату сделать чучело, потому что не были уверены, что яд не подействует на человека.

– Вы будете продолжать партию или нет?

– Я именно это и делаю, – ответила миссис Норидж и передвинула короля. – Яд долго ждал своего часа. Но вот много лет спустя в вашем доме появляется Томас Уилкинсон – волк в овечьей шкуре!"

"– А кто соблазнит одного из малых сих, верующих в Меня, тому лучше было бы, если бы повесили ему жерновный камень на шею и бросили его в море, – негромко, но внушительно проговорила леди Бассет.

– Кто прольет кровь человеческую, того прольется кровь рукою человека; ибо человек создан по подобию Божию, – так же негромко парировала миссис Норидж.

Леди Аделиза усмехнулась.

– Никто не посмеет сказать, что я пролила кровь сына собственной сестры!

– Верно: он пролил ее сам. Вы всего лишь смазывали перед началом партии ядом острие короны ферзя.

Леди Бассет выпрямилась в своем кресле и уставилась на гувернантку. Взгляд ее был тверд, и ни тени сомнения не звучало в голосе, когда она проговорила:

– Не от меня зависела участь Томаса, а от воли Всевышнего! Вот кому я вручила судьбу этого мерзавца. Он совратил девушку и устремился в погоню за деньгами.

Миссис Норидж пожала плечами:

– Вы могли в любую минуту выставить его из своего дома. А вместо этого присвоили себе роль судьи.

– Судья выносит окончательный приговор! Я же предавала Томаса в руки Господа. Выставить его из дома? Чтобы он женился на мисс Марлоу и жил в счастливой праздности, тратя ее деньги? – Голос леди Бассет наполнился гневом.