Ваш ход, миссис Норидж

Гувернантка заметила, что хозяйка предпочитает передвигать кресло усилиями собственных рук, лишь изредка прибегая к посторонней помощи. Для перемещения по лестницам в холле денно и нощно дежурил слуга, напомнивший миссис Норидж одного из тех могучих коней, что были запряжены в карету.

– Счастлива познакомиться, – произнесла леди Аделиза, окидывая критическим взглядом скромное платье миссис Норидж. – Надеюсь, комната вам понравится. Обед будет подан через час.

– А где Томас? – встревоженно спросила Шарлотта.

Не успела хозяйка ответить, как предмет переживаний Шарлотты сам показался на лестнице.

Томас ступал нетвердо, но лицо его было освещено радостью. Его облику была присуща моложавость: он выглядел едва ли старше Шарлотты. Даже недуг не мог омрачить его природной жизнерадостности. Томас не был высок, но его грациозность и изящество движений искупали этот недостаток.

Он поцеловал руку невесте, обнял тетушку, а когда его представили миссис Норидж, выразил сожаление, что не был знаком с крестной Шарлотты прежде.

Из окна ее комнаты открывался вид на холмы. Зеленые покровы и необъятный простор, на котором паслись стада, тешили бы взор, однако темные, рваные, быстро проносящиеся облака вносили ноту тревоги в безмятежный ландшафт. Под окнами был разбит сад. Романтичности и естественности здесь не было места.

В дверь постучали. Пожилая горничная, тяжело ступая, внесла графин с водой и сообщила, что миссис Норидж ждут в обеденном зале.

– Кто будет еще? – спросила гувернантка.

– Обыкновенно присутствуют мистер Уилкинсон, мистер Ричардс… и Дженкинс, мэм, – церемонно отвечала служанка.

Гувернантке показалось, что перед третьим именем была пауза, заполненная молчаливым неодобрением.

За обедом Томас почти ничего не ел. Он лишь отпил немного вина и согласился отведать кусочек бисквита.

В отличие от племянника, Эммет Ричардс, брат хозяйки, не отказывал себе ни в бургундском вине, ни в свином окороке, от которого слуга, повинуясь его жесту, отрезал раз за разом все большие и большие куски.